Вход    Регистрация

Магазин КотА. Книги от автора. Купить книгу от Вадима Денисова по разумной цене!

Жестянка. Глава 1

Мир без памяти.
       
       Сам не могу понять, почему до сих пор не выдрал эту хрень с корнями.
       Старый вентиляционный короб. Отвод. Приточка или вытяжка. Чёрт его знает, что тут было раньше. Сборная жестяная конструкция, стандартные модули которой по контуру стянуты проржавевшими болтами. Поверху лежит кусок старой полированной доски -- это у меня что-то вроде прикроватного столика. Мебель, ёлки... Можно бутылку с водой поставить на ночь, книжку положить... Когда-то короб раз за разом красили паскудным синим цветом, сейчас краска пооблетела, осталась сплошная ржавчина.
       И острые углы.
       Вышка очень узкая, и поэтому в моей комнатушке наверху практически нет свободного места. Теснота страшная, космический корабль какой-то. А тут ещё и лестница...
       За последний месяц я три раза разбивал правое колено о проклятый жестяной короб. Знаете, как это бывает -- на пустом месте возникает нелепая привычка, неловкое, неправильное движение. Вот и рублюсь.
       Сегодня я вмазался особенно счастливо.
       -- Рота, подъём! -- проорала Ирка Кретова. Бодрая, зараза.
       Я вскочил с кровати и сразу воткнулся -- искры из глаз полетели снопами. Да так воткнулся, что кровь пошла.
       Завыл, конечно.
       -- Ну ты, Денис, и придурок! -- посочувствовала напарница. -- Господи, когда это железо уберёшь?!
       -- Не ори, -- прошипел-попросил я.
       -- Дай, посмотрю! Колено вытяни, сказала! -- потребовала она, подскакивая ближе. -- Бляха, да у тебя кровь пошла! Сиди тут, сейчас аптечку принесу.
       И опытно свалилась по лестнице вниз.
       Вот нахрена так будить, а?
       Посмотрел на старые ходики, висящие на стене -- шесть тридцать пять. Запросто бы ещё пару часиков отхватил. Значит, что-то случилось.
       Ирка вернулась через пару минут и тут же принялась безжалостно мазать меня йодом и какой-то вонючей мазью. Я терпел, уж больно кайфово вот так рядышком с аппетитным женским посидеть. Особенно, если стоит с утра, как у молодого. А задница у моей Иришки... Слов нет для описи, ага. Это ж симфония секса, настоящий символ! Жаль, что чудо-музыка постоянно изуродована дурацкими пятнами камуфляжа "Флора" -- но в другой одежде Ирка не ходит. Работа такая.
       Мацануть её я и не попытался, бесполезняк, сразу левым джебом влепит. Хороший у неё левый джеб. Только и остаётся, что посидеть при случае, прижавшись. Помечтать. Ибо не даёт, принципы у неё.
       -- Потому как правильное понимание семейных ценностей у девушки! -- так наш Дед сказал, когда я пожалился при случае. -- Жениться она хочет, да что б ребёночек был, да по любви.
       Будто нельзя просто побаловаться...
       -- Эка! Тут только начни баловаться, дело нехитрое, -- философски ответил мне Дед. -- Где потом небалованных брать? И без неё найдёшь, с кем расслабиться.
       По любви...
       А я вот по любви что-то боюсь. Обжёгся сильно, было дело.
       Была у меня когда-то невеста. Бывшая русская, ставшая чешкой.
       Сильно прикипел. Очень сильно. А она взяла, да и уехала.
       Я потом в Карловы Вары к ней приезжал, типа, как к подруге, ну, как бы в гости. На самом же деле безнадёжно совершал ритуал прощания, чувствовал, что больше мы никогда не увидимся. И всё равно попёрся, тянуло!
       Маша-Машенька, милая шалунья... Училась она на фармацевта в Белгороде, закончила учёбу с хорошим итогом, да и уехала в Чехию работать. Успешная такая, правильная, сука, грамотная, лекарства новые придумывает, диссертацию пишет.
       С Машкой у нас, как вы могли заметить по косвенным, в Чехии вышел полной облом и расход бортами, полоска водная всё сильней разъединяла суда; разными дорогами мы пошли, вскоре уже и мировоззрение разным стало. Так что визит получился более дружеским, чем эротическим. Зря я поехал. Она уже европейский общечеловек, а я кто -- азият енисейский, бывший автослесарь, ныне сержант-контрактник... И никакой диссертации в перспективе. Не в уровень крестьянский конь королеве.
       Пожил у неё немного. Поначалу готовился к полной автономности, хотел забронировать гостиницу, чтобы жить почти вольным конём. Машка всё переиграла -- сняла мне в старинном доме настоящую чешскую хату, весьма бюджетно и удобно. По-человечески отнеслась. С питанием в Чехии никаких проблем, всё дёшево, гостиничный ресторан не нужен, их столько вокруг понатыкано по подвальчикам уютным... Настроение питию не способствовало, потому легко отходил тёмненьким да бархатным, без набора градуса и литража. Тихо, спокойно. Ни скандалов, ни шумов лишних. И ещё -- в окрестных "ресортах" и "иннах" живут излечивающиеся отдыхающие. Страшное сообщество. Ездил я как-то в детстве с родителями в Трускавец, так вот -- примерно то же самое: громкие оздоровительные базары за столиками, советы, впечатления от клизм, публичные оценки собственного самочувствия -- тошно слушать. Впрочем, в Варах слушать не очень напряжно, приезжие говорят на разных, иной раз плохо понимаемых языках. А вот эмоции одинаковые. Те ещё, больничные, здравые и сугубо полезные.
       Я от такого фона словно постарел. С иностранцами в кабаках общался на английском. Он у меня хреновенький, но для несложного трёпа хватает. Чешский же учить не стал -- из принципа. Несчастливая для меня страна оказалась, да и бог с ней.
       А где её взять, счастливую? Здесь, что ли?
       Эх... Короче, тут не Чехия.
       Тут Жестянка.
       А Ирка мне до сих пор Машку напоминает, хоть ты тресни. Похоже они, чисто внешне, даже удивительно, словно сёстры. Наверное, это и мешает.
       -- Всё, надевай штаны, боец, не пугай девушку огурцом, -- пробурчала напарница, вставая с кровати.
       Это да, огурец такой, что аж хрустит.
       Больно ноге. Что ж так не заладилось-то с утра?
       -- Как вернёмся, к Магде пойдёшь, пусть посмотрит.
       Не хочу к Магде. За две минуты до смерти залечит. Чудовищной мощи доктор. С какого расстояния и положения шприц не метнёт, тот всегда иголкой втыкается. И точно по месту.
       Помолчал секунду. Потом лишь вздохнул и спросил:
       -- Что там, родная?
       -- Два барреля падают. На северо-западе. Голубой да жёлтенький. Купола открылись, срыва нет.
       Я присвистнул. Надо же, и жёлтенький есть! Давненько их не было, жёлтеньких, это важная тема! Всё ясно, надо гнать полным ходом, то есть так, что даже чайку на бегу не хлебнёшь.
       -- На боевое поле летят, или сносит?
       -- Точняком валят, ветра почти нет.
       -- На глайдере рванём?
       -- На хренайдере... Блок пустой, дожгли, олухи, на бытовухе, только в воздухе и висит, скотина чёрная, везти не хочет. На "Уазике" поедем.
       Глайдер -- он же гравилёт -- даже с абсолютно пустым блоком питания способен висеть над землей чёрт знает сколько времени. На такое безделье остатка энергии почему-то хватает, плиту вполне можно вручную толкать с чем-нибудь тяжёлым, если транспортировать надо недалеко, конечно. На территории, например. А вот дальше не получится. Потому что поверхность обтекать не будет. Почему -- никто не знает. Ну, это нормально, на Жестянке вообще мало кто что знает. Даже Дед.
       На джипе так на джипе. Кое-как присел, шнуранул ботинки.
       -- Сам спустишься по лестнице?
       -- А на ручки?
       -- Облезешь.
       -- Огорчила. Тогда я в окно прыгну.
       -- Дурака кусок.
       
       Голому собраться -- только подпоясаться. Тревожный рюкзачок и ствол, вотр и весь набор. Ствол у меня незамысловатый -- кавалеристский мосинский карабин, в Сибири такие до сих пор называют "колчаками". Оптики нет, мы люди простые, с открытого садим... У Ирины машинка поинтересней -- СКС.
       На выходе глянул в круглое зеркальце со старой амальгамой, подвешенное сбоку от двери. Старое. Зато настоящее, а не полированный кусок нержавейки. Низковато висит, для моих метра девяносто трёх неудобно, перевесить надо бы. Согнувшись, я с опаской посмотрел на себя.
       Ну, что, доброе утро, Денис Рубин, молодой мужчина тридцати четырёх лет, русский, скорее всего несудимый, скорее всего -- бездетно-неженатый... И не очень везучий. Не морщи нос, пацан, вполне может быть, что именно сегодня ты что-то там обретёшь и перейдёшь на другой уровень. Действительно -- всего лишь колено рассадил. А мог бы во сне и поперхнуться чем-нибудь. Жив, здоров, никем пока не съеден. Работа есть.
       Зараза, как бодренько щетина пошла -- всего два дня не брился, а уже попёрла, кто бы просил! От нервов, что ли? Борода у меня некрасивая, бело-рыжеватая, поэтому стараюсь не отращивать. Короткие прямые светлые волосы, лицо нордическое, красотой не блещущее, что в наши дни нормального мужика должно только радовать. Не очень-то приветливый усталый взгляд специфического ремесленника, кинутого в Европе красивой женщиной, а затем вкинутого в края непонятные. Глаза красные, жуть! Вообще-то они у меня вроде серые, но не сейчас. А на носу вот что это за шрамик, когда получил, что произошло?
       Пятисотка уже просыпалась, зазвучали женские голоса, пошли запахи готовки.
       Это наш посёлок так называется. Почему -- никто не знает, Дед выдвинул версию, что некогда именно так назывался сам Объект.
       В плане Объект похож на пятилучевую звезду, окружённую земляным валом с рядом восстановленной колючей проволоки. Это безопасный периметр. Зачем он нам нужен, мне не очевидно. Логика такая: раз он был, пусть и останется. Пять больших бетонных капониров, для маскировки покрытых землей с дёрном. От каждого капонира к центру Пятисотки тянутся короткие дороги.
       Когда-то здесь стоял зенитно-ракетный дивизион, Дед считает, что это была система С-200. Ракет, тягачей и пусковых установок не осталось. А вот ложементы для ракет в капонирах сохранились, почти все. По краям Объекта на насыпных земляных конусах раньше стояли зелёные радарные станции -- алюминиевые коробки на колёсах. Остались лишь две, обе валяются под откосом, всё мало-мальски пригодное из отсеков уже попёрли.
       В капонирах живут нормальные люди общины. А двух наблюдательных вышках -- ненормальные. Зато там есть свобода! Свобода одиночества.
       Ступил на выжженную землю территории посёлка и сразу сморщился. Теперь целый день болеть будет.
       Так, надо наскоро оправиться и умыться.
       -- Ты скоро?
       Я не ответил, пару минут боевая подруга подождёт.
       Со стороны реки к периметру посёлка вплотную примыкает одноподъездное двухэтажное здание. Целых дверей и окон нет, одни проёмы. Мы лишь совсем недавно смогли восстановить кровлю. Дед утверждает, что здесь когда-то был штаб гарнизона. Хорошо бы восстановить побыстрей, классное жильё получится.
       А людей нет, как тут восстанавливать...
       Вообще-то на Пятисотке стройка идёт постоянно. Вечно мы что-то роем, что-то тянем, усовершенствуем... Мало на Жестянке есть посёлков, которые так шевелятся, спасибо Деду. Только вот строить особо не из чего. Обрезную доску не найдёшь, страшный дефицит, о фанере можно только мечтать. Строевого леса поблизости нет, у реки стоит небольшая рощица, там растут акации и какие-то кривые саксаулы высотой край в пять метров. В дождливый сезон деревья покрывают небольшие листья с зубчиками по краям, сочные, жирненькие. В засуху они постепенно желтеют. Эта роща тоже под поливом, благо, река совсем рядом. Именно там гуляют наши дети.
       За серьёзным деревом ехать надо очень далеко. А на чём, скажите, ехать? Поэтому на Жестянке чаще всего строят из того, что падает с неба. Из металла вскрытых баррелей.
       В секторах между дорогами-лучами расположены огороды, без них никак, это только молодняку поначалу кажется, что можно охотой да рыбалкой прожить... Дождей нет уже три недели. И ещё пару не будет. Великая сушь, приходится постоянно поливать. Аграриев спасает небольшой ручеёк, протекающий по территории -- в давние времена ещё первые обитатели Пятисотки прорыли от речки Дуромой самый настоящий канал. Титанический труд, как за такое не уважать.
       С вершины второй кирпичной вышки, что стоит по диагонали от моей, приветственно махнул рукой Джон, я, с шипением ковыляя к машине, кое-как отмахнулся. Джона держит в руках АКМ, и это единственное на Пятисотке автоматическое оружие. У его напарника, Игорёни, есть длинная "мосинка". Хреново на Жестянке с огнестрельным оружием -- до крайности. Гладкостволы ещё как-то можно добыть, а вот нарезняк почти нереально. Всё перечислил? Нет. Имеются два револьвера "Наган" -- у старших женщин. И три вертикалки двенадцатого калибра у молодняка. Ну и личная супервинтовка Деда.
       Где он сам, кстати? Спит ещё?
       Джон в бинокль смотрел в сторону поля. Это охрана посёлка, два человека. Один из ребят постоянно сидит на вышке, второй или отсыпается, или присматривает за женщинами на внешних работах. Ну и припахивают их, конечно, мужиков мало. Дед и припахивает. Он у нас староста общины, глава поселения. Главный, короче.
       -- Прыгай быстрей!
       -- Ты вообще нормальная? Какой тут прыгай!
       -- Давай, давай, не плачь, шевели будками! У меня в сумке термос лежит, налей-хлебни! -- и тут же рванула с места, словно ужаленная, через пару мгновений пролетая через заблаговременно открытые ворота центрального выезда.
       Издевается, что ли? Как тут нальёшь?! Табуретка на колёсах!
       
       Открытый "Уазик" песочного цвета летел по грунтовке под сороковочку.
       Зажав в руке так и не открытый термос, я с грустью посмотрел на Кретову. Собрана, настроена, губки поджаты. Ох, и хороша девка! После поучительного разговора с Дедом начала отращивать волосы, раньше Ирина тупо стриглась под "площадку". Сейчас лялечка -- появилось симпатичное блондинистое каре. Сухой ветер развевает локоны. А я чего в кепке сижу, как бирюк? Стянул, подставил лыску.
       Завихрения донесли лёгкий запах духов -- вдыхал бы да вдыхал... А парфюма всего три флакончика на весь посёлок, так что по капельке, по крохотулечке, по очереди... Бедные вы мои женщины, мог бы -- накупил бы вам по чемодану каждой. Пора какой-нибудь ресурс добывать, тогда можно будет в городе купить. Там много чего можно купить.
       Пш-шш...
       -- "Вышка-Контроль" -- патрулю! День, уже на подсадочке объекты... Вы лучше сразу левей забирайте, чтобы время не терять!
       -- Да видим, видим! -- ответил я Джону.
       Обе связки куполов были уже на высоте где-то в пятьсот метров.
       Яркие купола заметны от горизонта. Сука, и день, как назло, ясный до изумления! Видимость идеальная, наверняка, снижение аппаратов засекли многие окрест. Я взял в руки облезлый старенький бинокль. Бинокль тоже надо бы обновить. И заполучить ещё один. Ох, что-то энтропия на посёлок накатывает, копятся мелкие проблемы...
       Лишь бы сталкеры сходу не полезли, вот сразу мочить буду, без раздумий, ей богу! Позже могут и степные койоты подтянуться, но это уже по барабану, баррель сам по себе не распахнётся.
       -- Да не гони ты так, дай хоть подходы разглядеть!
       Ирина спорить не стала, чуть сбавила скорость.
       -- Смотри!
       Хорошо, что вокруг всё раскатано. И укрытий поблизости практически нет.
       Иногда это место называют Полигоном. Чаще же -- Боевым Полем.
       Поверхность боевого поля вся в крапинках ударов. Большинство кратеров старые, осыпавшиеся, в былые времена сюда ракетами вмазывали на учебных стрельбах. Потом что-то изменилось, Объект начал принимать спускаемые аппараты.
       -- Вроде, не вижу никого. Пока, -- объявил я.
       -- Хорошо бы, -- пробурчала напарница.
       Оба барреля уже приземлились, купола огромных парашютов медленно опадали по бокам. Почему их прозвали по-английски, баррелями? Бочки и бочки. Похожи на огромные пивные банки. Пятисотка -- русская община. Принудительно русская. Кто бы сюда ни попал, станет русским, и говорить будет по-русски. И вдруг баррели...
       Вот это и есть наша с Ириной работа -- ловить баррели, которые регулярно валятся с небес. Собственно, Пятисотка для того и стоит. Не нами придумано, не нам отменять. Только лишних вопросов не задавайте, вы ведь уже догадываетесь, каким будет ответ. Сам постепенно расскажу, что знаю.
       В баррелях под голубыми куполами находятся люди. По четыре человека в упаковке. Говорят, что иногда одного человека заменяют домашним животным.
       Какое может быть настроение на такой работе? Можно сообщить заранее: только что прибывшие стопроцентно мёртвы. Три барреля было в этом месяце, и всегда внутри одни трупы. Что-то не срабатывает, атмосферный клапан открывается раньше времени, на большой высоте. Так говорит наш механик. Неудачная конструкция либо неправильная отстройка. Разгерметизация, мгновенный перепад давления, аллес... А вот тела всегда ещё тёплые -- это самый страшный момент, меня каждый раз в дрожь бросает. Жутковатое это дело, голубые баррели открывать, так и не смог привыкнуть.
       Иногда у баррелей не выходят вытяжные парашюты, и тогда спускаемые аппараты по баллистической траектории шмякаются о жёлтую землю Жестянки, зарываясь в грунт на метры. Такие мы даже отрывать не берёмся, хотя две штыковые лопаты постоянно лежат в машине -- людей хоронить надо. Есть, от чего ошалеть? Каждый раз едешь искать выживших, а находишь одни трупы.
       А люди нужны позарез! Живые! Способные работать!
       Последняя удача случилась чуть менее полугода назад, тогда у нас и появился Игорёня. Единственный выживший при посадке.
       Никому не пожалуешься.
       Никого матом не пошлёшь.
       Нет обратной связи, некому пулю между глаз вставить.
       Есть миссия -- можно всю территорию перерыть, а инструкции не найдёшь. А миссия есть. Когда-то Деда обучили, а он нас.
       И мы летим на каждый купол со всей возможной скоростью, хоть ты расшибись -- даже если тебе обе ноги отстегнёт. Какие ушибы? Вдруг посчастит?! Бывает же! Мы все именно так сюда и попали. В баночках свалились.
       Откуда баррели валятся -- неизвестно. Космических кораблей, спутников, станций на Жестянке пока не наблюдалось, как и самолётов, летящих в стратосфере. Специальные наблюдения не проводятся, в том нет никакой необходимости. Игорь, перестав таращиться в небеса по восемь раз за час, до сих пор нет-нет, да и вскинет голову.
       Джип уже выкручивал между размытыми пятнами двух старых кратеров, торопясь к огромным пятнам яркого шёлка, Ирка всегда маневрирует по-хозяйски аккуратно, дабы не пачкать купола колёсами. Вот с тканью у нас всё нормально, куполов всегда хватает, даже в городе торгуем.
       Я, облизываясь, глядел на жёлтый баррель, но Кретова покатила к людскому.
       Под жёлтыми куполами сваливается материальный ресурс. Это так называемые крупные ресурсники. Большая редкость, между прочим! Я лично всего лишь два раза такие находил. Как понимаю, это капитальная материальная помощь приземлившимся. Но баррели почему-то далеко не каждый раз идут комплектом, будто на станции отправления кто-то жадничает. С чем? Что угодно может быть внутри. Именно в таком грузовом барреле пару лет назад нашлись два глайдера. Которые сейчас стоят, точнее, висят без батареек.
       Существуют и маленькие ресурсники, эти спускаются под красными куполами. Вот уж точно бочки... Бесхитростные конструкции объёмом в триста литров. Внутри находится топливо, консервы, всякая мелочёвка, может попасться одежда и обувь, если повезёт, медикаменты. Изредка -- инструмент или патроны, совсем уж редко -- огнестрельное оружие. Падают они довольно часто, разлетаясь даже не по всему Полигону, а по всей Жестянке -- мы с Иркой такие частенько ловим, то и дело воюя с неоперившимися сталкерами.
       Жёлтые ресурсники спускаются только тут, возле Пятисотки.
       Поэтому желающих их отжать всегда будет много.
       -- Стоп! -- крикнул я, хватаясь за поручень.
       Джип встал, как вкопанный.
       -- Что не так? -- повернулась ко мне Ирина.
       -- Сталкеры, сука... Минимум трое, за кустами.
       -- Что у тебя с утра всё сука и сука? -- неожиданно возмутилась Кретова. -- Другие слова забыл?
       Я что, всё время вслух?
       -- Да засучило что-то... Рацию бери.
       Вот сколько раз хотел я те купины кустарника, что от степи подходят, спалить к чёртовой матери, а? Лентяй проклятый! В башке мелькало, а до реализации дело так и не дошло. Да и мужики запугивали: "Пожар устроишь, надо дождей ждать!". То есть, в дождик поджигать?
       Присев поудобней, я положил ствол на скобу. Говорил же, что сомневаться не буду!
       Бах! Бах! Неторопливо высадив по целям всю обойму, тут же вставил и выжал вниз следующую. Эх, хорошо пошло! Даже колено стало меньше болеть.
       Пш-шш...
       -- "Вышка-Контроль" -- внимание! Есть сталкеры, группа левей нас триста пятьдесят, в языке кустарника.
       -- Понял тебя, Ир, подключаемся! -- быстро ответил Джон.
       Это хорошо. Сейчас на вышку подскочит Игорёня. Его "мосинка" лупит далеко, да не точно, ствол старый, пуля почти проваливается. Ничего, там уж и сам Дед подтянется.
       У него ствол зачётный.
       Дед тоже живёт в башне, однако чудо-винтовка не на стенке висит, как у некоторых, а хранится в специальном сейфе с непривычно большим вытянутым верхним отделением и одним местом -- обитом зелёным бархатом деревянном штативом. Чудо называется CZ 550 Safari Classics .404 Jeffery. Это болтовка производства завода Ceska Zbrojovka, то есть нарезной охотничий карабин с поворотным продольно-скользящим затвором. Экспресс для трофейной охоты, созданный специально для работы в тяжёлых и опасных для охотника условиях дикой природы, например, Африки. Собственно CZ на Жестянке вообще в диковинку, я всего один раз подержал в городе CZ 550 308Win. Тут же вообще адский калибр.
       Это наследство, конкретных обстоятельств обретения сокровища я не знаю, сам же Дед не распространяется.
       Не завидовать невозможно. Внешний вид лощёной винтовки сразу выдаёт стоимость и качество оружия, для особых людей деланого. С такой пушкой надо не по местным степям мотаться, а выезжать на сафари в Кению или Намибию. Налицо некий стандарт качественной чешской оружейки -- затворная группа системы Маузера, обеспечивающая быструю и гарантированную перезарядку, возможность заряжание магазина через экстракторное окно ресивера без отсоединения магазина, надёжный предохранитель и индикатор взвода. Мушка с полным капюшоном и целик, на ресивере -- пазы "ласточкина хвост". Ложа отборного ореха со щекой на прикладе в "американском" стиле, поди неделю в масле варили... Хороший приклад даёт возможность целиться как с открытого прицела, так и через оптику. Солидный резиновый затыльник для гашения отдачи, ибо девочка шибко лягается. Здоровенные золотистые бутылочки патрона .404 Jeffery, -- дорогущие, наверняка -- оснащёны заоваленной пулей цвета красной меди, реально внушают! Возможная мишень легко представима: крупные антилопы, буйволовы, львы, а также чёрные и белые носороги, слоны и гиппопотамы. Гризли, как и камчатские мишки, тоже сгодятся. Можно китов бить... Нездешний калибр, это уже избыточно. Страшно представить, что будет, если таким снарядом влупить по местной косуле размером с некрупную собаку. Разве что по оленю или дикой лошади, причём в голову, чтобы сразу унесло. В противном случае весь бутор внутри перемешается так, что мясо, считай пропало. А уж по птице, даже крупной, и пробовать не стоит.
       Пятёрочные магазины и "бушнеллевская" оптика.
       Впрочем, Дед с ней никогда не охотится, поэтому патронов у него сохранилось много, сотни четыре точно есть. Он вообще охотой не интересуется.
       А вот стреляет, как бог.
       Ну, а с таким стволом... На километр никому не посоветую подходить, если начнёт, сразу сократит.
       -- Сейчас они включатся! -- доложила Ирка.
       -- Отлично, -- отметился я.
       -- Слышь, Денис, ты, по-моему, зацепил кого-то!
       -- Да ладно...
       Что, действительно попал, не? Леща, поди, кидает.
       "Колчак" у меня стреляет неплохо. На четыреста метров можно работать вполне уверенно. Ну что, сталкеры, вы там меня поняли? Нет? Значит, ещё поотгоняем. На четвёртой обойме я взмок. Куртка-то похоже, лишняя покамест, можно бы и снять. Тепло сегодня с утра, даже жарко. Оставшись в футболке, почувствовал себя гораздо лучше.
       Со стороны посёлка размеренно застучала "мосинка". Больших надежд не возлагаем. Качество ствола таково, что на такой дистанции впору говорить уже не о рассеивании, а о перенаправлении. Ну, пусть хоть попугает.
       Вы, часом, не подумали чего-нибудь лишнего? Не актуального? Про добрососедство там всякое, терпимость и необходимость делиться?
       Ну и хорошо. Потому что сталкер -- хуже койота.
       Они могут только потреблять или продавать притыренное в городе.
       Нет, мы с ними не воюем. Есть негласная договорённость, что баррели с людьми они не трогают. Сплошь и рядом эта договорённость нарушается -- подтягиваются свеженькие, борзые, не учёные.
       Если мы с Иркой прозеваем момент приземления либо не успеем вовремя попасть к месту посадки бочки, то дело будет плохо. Такие сталкеры никогда не будут заниматься людьми из баррелей, даже если они и выжили при посадке.
       Во-первых, у них просто нет медицины. А чудом выживший после спуска по баллистической траектории обыватель, ни разу не тренированный на космонавта, сам по себе по полянке не забегает, Игорь, вон, три недели отлёживался... И это под присмотром Магдалины, нашей врачихи, весьма и весьма высококлассного специалиста!
       Во-вторых, люди сталкерам просто не нужны. Нужен материальный ресурс, или, как они сами называют, хабар. Разденут, снимут обувь и бросят умирать прямо в открытом отсеке, остальное сделают койоты.
       В-третьих...
       Как говориться, а теперь о главном!
       Каждый из свалившихся с небес на Жестянку человек -- чистый лист.
       Лишь спустя какое-то время люди начинают что-то вспоминать. Здесь особая забота требуется, опыт. Впрочем, многого никому вспомнить не дано, всё лишь краем. Магда что только не пробовала делать...
       Владимир Викторович недавно рассказал: "У меня одна картинка с детства осталась, и я догадываюсь, почему. Пошёл я как-то с друзьями на каток. Помню, как пришёл туда. А следующее в памяти -- уже в школе, через четыре дня. Друзья рассказывали, что в меня врезался какой-то конькобежец, взрослый дядька, снёс, как пушинку. И упал я затылком на лёд. Полежал, пришёл в себя, после чего сел, постонал, да и сообщил ребятам, что иду домой. Мать с отцом рассказали, что пришёл вполне нормальный, адекватный. Шишка на затылке и боль. Вроде как легко отделался... А четыре дня вырезало! Как и не было в моей жизни. Здесь какой-то подобный механизм, только режет уже годы".
       Последние же годы своей жизни не вспоминает никто и никогда, люди лишь знают, что несколько лет памяти просто сгорело. Лишь фрагменты былого, странные картинки. Я вот клятую Чехию хорошо помню, а вот Енисей, откуда родом -- почти никак, один туманный вид на огромную студёную реку, даже не понимаю, с берега смотрю или с корабля.
       Ни карьеры своей никто не знает, ни специальностей. Я вот помню, что какое-то время был контрактником. Без подробностей. В каких войсках служил? Без понятия. Дед считает, что тут стояли С-300. Даже не попробую спорить, совершенно не в курсе. Названия слышал: "Бук", "Тор", "Триумф"... Не больше. Значит, не зенитчик. А вот в стрелковке, например, что-то соображаю. И что мне это даёт? Ничего.
       Есть такое впечатление, что какое-то время учился в институте, причём на гуманитарке, прорывается нечто в лексиконе, имеются странности словарного запаса...
       Мне проще, контрактная служба в армии хоть что-то объясняет. А вот каково Ирке Кретовой? С какого бы пуркуа она такой профессиональный боец, всем на зависть? Видели, небось, как женщины дерутся? Даже если это любительницы помахать руками. Удары по другой траектории идут, по-женски. Даже в женском боксе это видно. У Кретовой удар совершенно мужской, безупречная техника. Профи! А личико целое, скулы не расшатаны, без шишек. Стреляет отлично, тактику знает. И что же говорит она сама? Помнит, как училась на воспитателя детского сада, во как!
       Если человеку с перовых же часов не помогать -- с катушек спрыгнет, бывали случаи.
       Так что сталкеры нам сейчас совсем без надобности.
       Поэтому лучше просто свалите.
       Идите, красненькую поймайте, и успокойтесь.
      

    * * *
       
       Положил руку на рукоять принудительного открывания люка -- и пробило!
       Даже лапу одёрнул.
       -- Ты чего, День? -- тихо спросила Ирина.
       -- Там живые внутри, Ир, -- выдохнул я шёпотом. Быстро облизал губы, взволновался так, что сразу во рту пересохло, -- Показалось, что корпус дрогнул.
       -- Дрогнул? Ты это серьёзно? -- прищурившись, усмехнулась напарница. -- Как он вообще может дрогнуть?
       -- Не знаю, почувствовал! Рацию тащи.
       -- Сглазишь...
       Но мысли уже сами собой полезли в голову.
       Мистика, казалось бы... И всё же, я ведь действительно почувствовал! Разумеется, многое из непонятного, порой прикасающегося к нам своими иррациональными сторонами, традиционно объясняется неправильной работой башки. Так проще. Подобное с лёгкостью списывается на "показалось", "почудилось с пьяных глаз" либо идёт по ведомству "игры нашего воображения". Но не всё.
       Это что, опыт ко мне приходит?
       Если так, то цена у него чудовищная.
       -- Открываю.
       Подняв красную гашетку, потянул блестящий хромом длинный рычаг-рукоять вниз.
       Хлоп! Овальная дверь характерно отлипла и плавно откинулась в сторону. Закрепил на защёлку. И сразу сунулся в сумрак провала, опытно находя место для ног.
       Четыре кресла.
       Я знал.
       -- Рацию!!!
       Ирка тоже полезла внутрь -- я подтянулся на руках и вытащил ноги, склонилась, охнула, заматерилась и, не стесняясь, заревела в голос.
       Люди почему-то всегда сидят в оранжевых скользких комбинезонах. То-оненьких таких... Что-то похожее на латекс. Легко ассоциируются с тюремными американскими. А под ними -- обычная одежда, у всех разная. Вот как это понять?
       Костюмы уничтожаются. Наверное, у нашего завхоза есть несколько штук -- не признается... Наверное, это очень хороший материал. Высокотехнологичный, мог бы использоваться во многих добрых делах. Однако костюмы сжигаются.
       Потому что это воплощение ненависти. Никто из обитателей Пятисотки не сможет взять их в руки. Да, пожалуй, это касается всей Жестянки. Каждый знает, что он -- не космонавт. Глядя на этот "латекс", каждый начинает ненавидеть Неизвестных, запихавших простых людей в какой-то космический аппарат.
       -- Рация где?!
       -- Не взяла! -- рявкнула Кретова.
       -- Бего-ом! Прыжками!!! Зубы выбью!
       Ирка метнулась к машине, а я сразу начал вытаскивать людей наружу, укладывая их прямо на земле. Подсознательно чувствуешь, что прибывших нужно как можно быстрей освободить от этого кошмара.
       Пш-шш...
       -- "Вышка-Контроль" -- внимание! Есть выжившие!!! Трое, в обмороке! Два парня и девчонка, всем лет по шестнадцать! Четвёртая, женщина лет пятидесяти, мертва! Как понял, приём!
       -- Понял тебя, День! -- заорал Джон срывающимся голосом.
       -- Медицину подрывайте, пусть готовятся!
       -- Принято!
       -- "Патруль", внимание! -- это уже Дед.
       -- Слушаю, Владимир Викторович!
       -- Так. Ребята, вы поспокойней... Денис! Нежно грузите людей, и отправляй Ирину сюда. Следующее. Прямо сейчас вскрывай желтяк, понял меня? Ты помнишь, где там находится секция для гравилёта и батарей?
       -- Так точно, -- быстро ответил я, ничего не понимая.
       -- Если в контейнере есть батареи, отдай их Ирине, пусть с ними и поедет. На остальное пока наплюй, карауль на месте, осторожненько. Я сейчас включусь, прикрою. Как понял, приём.
       -- Всё понял.
       -- Я сразу сажаю в джип молодых, мухой поедут к тебе, будут дочищать. Глайдер подойдёт чуть позже. Всё, работаем!
       Дед отключился. К этому времени Ирина уже успела перетащить девчонку, пристраивая её на заднем сиденье.
       Баррель снизу имеет лёгкий конус, а в сечении он такой формы, что при падении почти всегда ложиться люком вверх. Я, внимательно оглядев пространство от джипа до находящихся под обстрелом дальних кустов, полез на вторую бочку. Почти сразу со стороны Пятисотки грохнули два выстрела из "чешки" -- этот звук ни с чем не спутаешь. Ну, уже легче! Сейчас Дед сам всё подчистит.
       Глайдеров внутри не было, а вот батареи были. Маленькие, похожие на два сложенных вместе куска мыла. Очень тяжёлые, пока заряженные. Я сгрёб все шесть штук и, не обращая внимания ни на что больше, рванул к джипу -- Ирка уже затаскивала в машину одного из мальчишек.
       -- Сейчас принесу последнего, -- сказал я. -- Всё слышала?
       Кретова кивнула.
       -- Ну, тогда и обсуждать нечего. Садись за руль, родная... Ты вот что: две батареи зажми, хватит надеяться на разум, у нас свой запас должен быть, я такой ситуации больше не допущу.
       -- День! -- крикнула она. -- Подойди!
       Я захлопнул дверь переднего пассажирского сиденья, посмотрел, прикинул, и опустил второго пацана пониже.
       -- Что?
       Ирка неожиданно чмокнула меня в щёку.
       -- Осторожней давай, не геройствуй, -- прошептала она.
       -- Да нафига оно мне? Вали уж, шурши штанами пошустрей... Не растряси.
       Джип умчался, я огляделся ещё раз. И не в сталкерах дело, просто привычка: всегда неплохо вальнуть чего копытно-трофейного, свежее мясо лишним не бывает, а зверь тут непуганый. Некому на него охотиться, мало людей на Жестянке.
       Делать нечего, придётся ждать: раз пошёл конфликт, то без прикрытия работу один хрен не начнёшь. Обойдя грузовик по кругу, я вдруг услышал слабый шорох. Дичь! Зверь прячется где-то рядом -- в низких кустиках возле протекающего неподалёку Дуромоя. Стоп... Звук повторился! Не совсем удачно перепрыгнув через камень, я наступил на какой-то сучок. Звук всё понял и ломанулся прочь. Да не жадничай ты, Денис! На сегодня удач более чем достаточно. Тем не менее я выскочил на холмик, торопливо вскидывая ствол. Никого. Косуля, скорее всего, их тут много.
       Больше ничего не успел сделать, джип уже возвращался.
       Через минуту машина, подняв облако пыли, остановилась возле голубого барреля, на землю спрыгнули трое: Ян, Мустафа и Спика. Молодые, никому из них ещё и двадцати нет, настроенные, сплошной адреналин. Самый призывной возраст, ещё ничего не боятся. Смотри-ка, аж трясёт их! Ну, волчата...
       -- Командир, так мы пошли? -- нетерпеливо спросил Мустафа, старший группы.
       Акцентов у парней почти нет. Остались в былом, а мальчишки -- с нами, теперь они русские. Восемь лет сминусовать в таком возрасте... Что они успели запомнить про былую жизнь?
       Схема проста: всем выжившим, которых Дед определяет, как годных, предлагается влиться в общину Пятисотки. Кто согласен на условия, остаётся жить и работать. Остальных мы увозим в город, дальнейшая судьба каждого чаще всего неопределима. Посёлков много, больших и маленьких.
       Целевых поселений, имеющих Миссию, очень мало.
       -- Осторожней давайте, не геройствуйте, -- я неосознанно повторил слова Ирки.
       -- Так точно! -- раздувая ноздри, бросил Мустафа, оглядываясь.
       Мешает им начальник, мешает.
       -- Прикрою. По следу не ходить.
       -- Командир...
       -- Выполнять, -- махнул я рукой. -- Кто на рации?
       Мустафа молча кивнул на Яна.
       -- Постоянно включена. При подходе на рубеж сто разворачивайтесь, цепь не сдваивать. И без фанатизма.
       Нарезного оружия у сталкеров практически нет. Встречается у прибарахлившихся старожилов, но с этими мы не лаемся. У всех остальных рядовой гладкоствол, даже полуавтоматы редки.
       Снятая с поводка троица бросилась к цели бегом. Не, ну точно волчата! Порвут!
       Залез на грузовой баррель и оттуда смотрел вслед пацанам. Потом взял бинокль.
       Никто не шевелится в кустах. Мародёры ушли, я так думаю. Может, кого-нибудь и на земле оставили по-глупости. Вот и Дед не стреляет, значит, целей не видит.
       Вдали показалась чёрная плита глайдера.
       Вот это, я понимаю, техника будущего! Двести в час -- легко.
       Пересечёнки для гравилёта не существует, оператору надо лишь выставить высоту, максимум пять метров над землёй. Чаще всего ездишь на метре, не выше -- чтобы не засвечиваться. Можно остановиться и приподняться для осмотра, а дальше опять двигаться низом. Управление примитивнейшее, знай, погоняй, глайдер автоматически обтекает складки местности, прозорливо решая, когда и с какой интенсивностью надо начинать подъём либо спуск. Машина понимает, какие кусты безопасны, а над каким саксаулом лучше подтянуться. Ноги можно свешивать, хоть это и дурь.
       Очень комфортно. Вообще не думаешь о препятствиях, их для фантастической плиты просто не существует, записным джиперам процесс не понравится.
       Болото? До бога ради. Вода? Без разницы.
       Подлетев вплотную, Ирка плавно остановилась и опустила глайдер к земле.
       -- Мальчики вернулись?
       -- Нет ещё. Как там?
       -- Отлично, День. Двое уже пришли в себя, все лежат в карантине. Шок, -- коротко дополнила она.
       Будет тут шок, никаких вариантов... Правда, своего шока после посадки я не помню, тоже вырезало.
       Пш-шш...
       -- Группа вызывает патруль.
       Не переживайте, мальчики, заработаете вы ещё свои позывные.
       -- Слушаю тебя, Ян.
       -- Командир, мы возвращаемся, -- возбуждённо сообщил парень. -- Есть один ствол и один труп! Двое ушли, один скорее всего ранен.
       -- Принял, возвращайтесь.
       Больше ничего не стал говорить, пусть сами учатся. Инструктаж проходили? Проходили. Значит, обеспечим восстановление памяти другим путём.
       Теперь я открыл обе створки грузовика. Внутри барреля было много интересного.
       Так, ясно, сами не справимся, хорошо, что ребята рядом. Первым делом надо проверить наличие оружия -- самый азарт, вечная нехватка! Для него всегда есть определённая секция, на стене напротив глайдерной. Оружие было! Тут характерна непременная особенность поставки. Полигон "Пятисотка" изначально был русский, потому оружие поставляется советского либо, по логике, российского производства. Российского, правда, никто ещё не видел.
       -- Ир, глянь, сможешь подлезть? -- озабоченно спросил я, с трудом вытянув себя из немыслимой тесноты отсека.
       Кретова без лишних слов залезла на баррель и без раздумий спрыгнула вниз. Девочка не худенькая, она удивительным образом смогла моментально скрыться в отсеке с головой. Чёрт возьми, только женщина на такое способна, это особенная пластика, не определяемая комплекцией.
       -- Держи винта!
       Из проёма показался длинный чехол. Узнавание произошло мгновенно. СВД! Ну не прелесть ли!
       -- Цинки не подниму, зажаты.
       -- Да чёрт с ними, я сам! Ир, ты пуп не рви! -- обеспокоенно заорал я, -- Успеем.
       -- Пистолеты прими.
       Четыре пистолета Макарова! Родные до боли ПМ. В штатных кобурах с одним запасным магазином, не густяк, конечно... Да о чём я говорю, это первые пистолеты в общине! Сразу четыре ПМ -- воистину дар небес! Ну, две штуки мы из рук не выпустим, а остальные разыграем. По-хитрому.
       Мы с напарницей даже не успели перегнать глейдер к грузовому модулю, а мальчишки уже подбегали. Адская энергия.
       Мустафа, на ходу показывающий нам трофейную ремингтоновскую помпу, почти сразу поник лицом. СВД увидел... Зря ты так, пацан, ведь помповое ружьё тоже впервые появилось в общине, а это хороший итог для первого самостоятельного рейда... Очень хороший. Что, с ружьём бегать лучше, чем рощу поливать или с кровлей мудрить?
       С трудом сдержавшись, комгруппы быстро доложил.
       -- Труп быстро закопали? -- спросил я, как ни в чём не бывало.
       У парней округлились глаза. Эх вы, маленькие мои, переглядываетесь, как торчки на ЕГЭ, словили косячка?
       -- Командир...
       -- Что, Мустафа, лопатку второпях взять забыли? -- ехидно поинтересовалась Ирина и с безжалостной демонстративностью переложила на металле четыре кобуры. -- А в джипе их две штуки. Не видели?
       Видели. Не подумали, не включились. Нормально, так опыт и приходит.
       Спросят, нет? Покривятся?
       Группа молчала, осознали.
       На Пятисотке существуют непреложные правила. Традиции. Именно они помогают людям не сходить с ума, позволяют понимать своё место в обществе, это наши корни. Не обсуждается, было, есть и будет.
       Традиций много, как и смыслов. Но даже я не понимаю некоторые.
       Мы хороним всех. Тела надо предавать земле, никто не должен остаться на поверхности Жестянки. Мародёрство, отделяемое от сбора трофеев, строжайше запрещено. Тела нельзя раздевать, эта одежда не используется. И обувь нельзя брать. Вот тут я без понимания -- обувь вещь очень ценная, а образ жизни людей на Жестянке мягко говоря, не совсем нормален.
       Молчу. Хорошо помню, что было, когда я при Ирине сдуру заикнулся на эту тему.
       -- Взять лопаты! -- распорядился комгруппы.
       -- Мустафа... Тут мой "колчак" как бы лишним оказался, возьми-ка пока на хранение.
       Как он отреагирует?
       Мустафа быстро переглянулся со Спикой... Ай, молодец! Добрый из него получится командир группы. Себе не заберёт, Спика стреляет хорошо, лучше их всех. Ясно, что никакой подготовки у него быть не может, просто божий дар.
       -- И пистолеты... Владимир Викторович решит, кому отдать, конечно, но... Так, подожди! Что я тебя гружу? Только мешать будут, так ведь? Пусть тут полежат, пока копаете. Вы давайте скоренько, ещё и здесь женщину захоронить надо, а дел по горло, коробочка полным полна.
       -- Оставить одного здесь?
       -- Не стоит, втроём вообще быстро управитесь.
       Мустафа ещё больше потемнел лицом, у Спики задрожали губы. Кротова кашлянула и искоса глянула на меня, мол, ну ты и нервоплёт, сволочь! А что делать, дорогая? Кто-то же должен их воспитывать! Ещё дети, хотя инфантами я их никогда не назову, быстро взрослеют на Жестянке.
       -- Жмите! Тут ещё плиту выдирать надо, груз вытаскивать... Мужики, честно, давайте побыстрей! -- уже попросил я, подходя к грузовику вплотную. Троица тащилась следом. -- С Дедом говорить будем.
       Услышав "мужики" и обещание поговорить с главой посёлка, группа встрепенулась, плечи расправились.
       Лопаты взлетели на плечо, и началась очередная бодрая трёхсотметровка. Бег порой лучше всего тренирует мозги. Сменяясь, они сделают дело и прибегут уже через полчаса.
       Кресла баррелей не используются. Ну, вы знаете, это тоже традиция, мотивов для дальнейших объяснений не вижу.
       А вот под креслами лежит классная сантиметровая плита из микарты, здоровенная, что-то типа основы. Отличный материал для производства мебели, подлежит непременному снятию и доставке. Собственно, кроме этих плит, куполов и красных баррелей мы с Иркой в последнее время ничего в посёлок и не привозили. Когда было время и силы, выдирали хромированные рычаги. Там возни... Ничего, прибегут и выгрызут эту плиту вмах, просто ещё одна тренировка.
       -- Говорить действительно надо, -- задумчиво произнесла Кретова, медленно пережёвывая сухую травинку.
       Я вздохнул.
       -- Ещё как.
       -- День, если он оставит им "колчак" и два пистолета...
       Она права. Будет ещё одна группа, ещё один патруль, у нас появится свободное время для других рейдов.
       -- Дед мудрый, должен понимать.
       Не возразишь.
       -- Полезли наверх, Ир.
       Вытаскивать присланное мешала Главная Добыча.
       Нет, это не квадроцикл. Скорее всего, снизу на нас смотрел мини-трактор. На борту надпись -- "Хуцкварна". В нашем хозяйстве вещь незаменимая, аграрии будут в восторге. Сейчас незаменимая вещь есть препона в чистом виде, пока эту дуру не вытащишь, остального и не увидишь.
       -- Гравилёт вытянет, -- успокоила меня Ирка. -- Главное не поцарапать, надо поднимать осторожно. Сейчас подгоню, примеримся.
       Глайдер чужого веса не видит. Сразу за двумя передними сиденьями плита ровная, гладкая, вся в решётке чёрных привязных ремней. Говоря про "поцарапать", подруга имеет в виду не глайдер. Его хрен чем поцарапаешь, вряд ли кто-либо не пробовал из научного интереса поковырять поверхность ножиком. Он не кренится, хоть тонну поставь на корму. Предельная грузоподъёмность неизвестна, но пока сбоев не было.
       А вот трактор жалко.
       Через полчаса мы с Мустафой уже пытались обвязать трактор стропой. Не получилось, Мустафа пошёл за Яном, самым худым из присутствующих. Наконец сладилось, репмни проползли под днище.
       Ирина с пульта медленно подняла гравилёт над баррелем, пару раз пришлось остановиться и подправить стропы -- сюрреалистическое зрелище, мы с Яном с двух сторон придерживали новую технику руками. Ах ты, красавец какой синенький! Дизелёк или бензинка?
       -- Спрыгивайте, что вылупились?! Ставлю, придерживайте! -- крикнула Кретова.
       Вздохнув пружинами, трактор впервые встал на землю Жестянки.
       -- Перекур, братва, -- объявил я. Надо знать меру в сволочизме. Представляете, как это дело интересно мальчишкам?
       Вскоре мы уже впятером тянули и укладывали на землю добытое.
       Два больших жёстких контейнера с красными крестами.
       Надувная лодка с маленьким лодочным мотором, это вообще нереальный замес! Не так давно мальчишки пытались из куска металла сделать если не полноценную лодку, то хотя бы что-то типа плота -- ничего толкового не вышло. Ёлки, можно будет капитально разведать Дуромой!
       Два цинка с патронами для СВД, один с пистолетными.
       Ещё один контейнер жёлтого цвета.
       -- Одежда, не открывайте, там всё чистое, -- положив руку на крышку, пояснила Ирина специально для пыхтевших пацанов.
       Три небольших синих ящика. Таких мы с подругой и сами не видели.
       -- Этот вскрыть можно, Ира? -- спросил Ян.
       -- Валяйте.
       -- Здесь инструменты! -- доложил Мустафа. -- Может, грузить пора?
       Я молча посмотрел на небо.
       Спика с высоты грузовика с открытым ртом смотрел вниз, заметив мой взгляд, парень спохватился и вскинул бинокль, осматривая подходы.
       Кто там говорил, что день не задался? Ещё как задался.
       -- А давайте сначала всё рядком сложим! Там много ещё... -- предложила Кретова. -- Красиво будет... Интересно ведь посмотреть на добычу в комплексе!
       Всё улыбнулись одновременно.
       Что-то я заболтался. Хотел ещё кое-что важное сообщить, да дел навалом, сами видите.
       Давайте в другой раз, а?

(скачать файл)
Всего комментариев: 1
avatar
0
1
Вадим приветствую! 
Этому отрывку уже год полтора, будет продолжение все же? 
Спасибо.
avatar