Вход    Регистрация

Магазин КотА. Книги от автора. Купить книгу от Вадима Денисова по разумной цене!

Путь на Кристу. Побег. Глава 3

Глава третья
Goodbye, родной Диксон!

Тапир нам с Лёшкой попался трофейный, килограммов на сто двадцать, не меньше. Бить такого зверюгу в джунглях бесполезно, его ни за что до базы не дотащить, если поблизости нет дороги. А там, где проходят грунтовые магистрали, подобные монстры не шастают, поумнели.
Два охотника с лесиной на плечах, под которой болтается добыча — картинка романтичная, однако она проштампована клеймом «если повезёт». В джунглях слишком высока конкуренция голодающих. Слишком уж много тут желающих пообедать нахаляву. Большие и мелкие хищники издалека чувствуют вкусный запах крови, и в этом им не мешает цветочная пыльца, тёплый ветер с реки и зловонные испарения прогретых под солнцем болот. У местных плотоядных нет аллергии, нос не закладывает.
Хотите проверить? Держу пари: через двадцать минут после потрошения и черновой разделки туши — а на жаре это нужно сделать обязательно — вокруг вас всё начнёт шевелиться и выть. Это подходят хищники, поздравляю! Сначала на разведку придут мелкие, их ты точно гонять не будешь, замучаешься. Следом подтянутся звери посерьёзней, вроде леопарда, а там и чупакабру недолго ждать придётся, спаси господи... Сворачивай, охотник, манатки, добычу отберут без стеснения.
Можете при случае попробовать меня опровергнуть, если вас сюда занесёт, ха-ха!
Поэтому мы приспособились бить тапира с реки. Это обитатель болот и кустарников почему-то любит выходить на берег Леты и долго смотреть на воду. Пару раз я даже видел, как они пускаются вплавь. Видимо, потому и стоят долго — кайманов высматривают.
Местечко присмотрено давно — здесь извилистый лесной ручеёк спускается к берегу по болотистой долине, над которой со всех сторон неумолимо нависают джунгли. Пешком туда не пройти, я как-то сунулся… Разрубаешь мачете очередную ветку, перегораживающую путь, и в тот же миг на тебя сверху сыплются тысячи кусачих муравьев. Останавливаться нельзя — сожрут. Ноги выше ботинок кровоточат, плечи и спина исхлёстаны ветками, рот перекошен в беспрерывной матерной ругани — к чёрту, то ещё удовольствие... Каждый шаг — мука, каждое движение — страдания. Вокруг привычные декорации: предательски нарядные заросли, колючки, липкая грязь под размокшими башмаками, лианы, ползающие и летающие твари, крики птиц — и… злость на себя, дурака! Зачем попёрся?
Совсем другие мысли ощущения испытываешь, когда подходишь на яхте.
Тихо, плавно, комфортно.
Молодец, Лёшка, — всего один выстрел из автомата, удар пули в голову ниже мохнатого уха, и тяжёлое тело скатилось чуть ли не к самой воде. Здесь мы быстро выпотрошили добычу, из ливера забрав печень, огромное розовое сердце и кишки, ненавижу с ними возиться. Но женщины требуют, чтобы мы кишки забирали, домашней колбаски хочется всем.
Ненужное сбросили в реку, чтобы не приваживать к хорошему месту сухопутных хищников, пусть рыбы кормятся.
Свой автомат я на этот раз брать не стал. Отплыли недалеко, оба с рациями, мужики неподалёку проверяют ставную сеть, домой возвращаться по течению, по берегу ходить не собираемся. Лишний раз держать среди брызг гангстерскую машинку не хочется — чистить оружие придётся в любом случае, даже если не стрелял, ржа возьмётся. Особенно тяжело носить «Томми» с пристёгнутой чугунной банкой, пардон, с барабанным магазином — кошмаром молодого стрелка. Помогает только удобная передняя рукоять, так не приходится выворачивать кисть, удерживая адский вес за цевьё.
Потому и решил обойтись хаудахом в кожаном футляре.
Замечательная вещь, в тесноте джунглей такая всегда пригодится. Фабричного производства двуствольный обрез — это и есть хаудах, а точнее — «Hudson», модель, приобретшая бешеную популярность после выхода в прокат трёх серий «Безумных Максов», в этом старом киноцикле именно такой ствол носил с собой юный австралиец Мел Гибсон. К обрезу прилагался кожаный чехол, в коем его и следует таскать по-киношному, лихо выхватывая из-за головы… Однако прошлый хозяин вытащить его не успел, скорее всего, полагаясь на основной ствол, пропавший — обрез лежал далеко в стороне от «Томми».
На предохранительном ремешке чехла-футляра установлена металлическая пластинка. Тронешь пальцем — отщелкивается, а в закрытом положении держит, как влитая Уже на нашей стороне я недоверчиво приспособил эту сбрую за спиной. Никогда не верил, что такое возможно в реале. Попробовал — получается. Лично мне неудобно, поэтому ношу, как кобуру на портупее, через плечо, на левом бедре. В целом, это убойный гладкий ствол для аварийных, стрессовых ситуаций, категорически не пригодный для нормальной охоты. Пропиаренная диковинка, если честно. Знаменитей его разве что классический двуствольный шотган «Winchester Widowmaker» из игры Fallout…
Двадцать патронов к нему, и хватит.

Тушу погрузили быстро, на третьем экземпляре научились…
Мореходный парусный ялик «Клава», в девичестве «Claudia», плохо приспособлен для перевозки таких грузов. Длина лодки чуть более пяти метров, ширина — метр семьдесят, так что добытый тапир занял почти всё свободное место за каютой между двумя дощатыми скамьями вдоль бортов. Лодка очень красивая, верх судна и надписи белые, борта выкрашены светло-синим. И красный парус, который я не поднимал, шёл на моторе. Свою красавицу я берегу, содержу в чистоте и порядке. Несмотря на внешнюю миниатюрность, на этом судёнышке вполне можно пускаться в дальний путь. Есть небольшая каюта, где так славно отдыхается после вахты, кладовая с припасами. Высота борта хорошая — игрушка создана для моря, на такой даже в приличную волну можно ходить, будет сухо. На корме установлен прочный транец под подвесной мотор.
Весь путь до Диксона я с неудовольствием посматривал на добычу. Эх, предстоит мне повкалывать от души, отмывая кокпит и борта от потёков крови, причём сделать это надо будет сразу же по прибытию.
Мы с мужиками честно пытались внедрить в процесс доставки охотничьей добычи рекой какое-нибудь рацпредложение. Рацуху, как говорит Самарин.
Где-то с полгода назад Игорь Войтенко провернул в Манаусе настоящую спецоперацию. Подобравшись с воды в зону русского причала, рисковый рейнджер забрался в «отстойник» — специально отведённый участок хранения всякого крупногабаритного хлама, который, тем не менее, формально охраняется. Время для визита он выбрал удачное — в городе звенел и танцевал очередной карнавал, что позволило лазутчику под грохот шутих и фейерверков заняться чёрным делом. Объект Игорь присмотрел загодя: специализированный контейнер из прочного пластика для перевозки какого-то ценного оборудования. Отломав от него большое пустотелое днище, Игорь со спокойной наглостью прицепил этот «понтон» к своей моторке и свалил в Бриндизи! Оттуда ярко-оранжевый понтон был тайно доставлен в Диксон, где мы его тут же перекрасили в зелёный цвет, дабы не будить интерес у посторонних и избежать тяжелого разговора с Сантаной.
Помнится, тапир лёг на него, как на кроватку, все, конечно, обрадовались. Перетянули добычу поперёк верёвками, прицепили к корме «Клавы», и начали движение к посёлку. Поначалу всё шло, как по маслу: яхта чистенькая, остатки крови стекают в реку, я в восторге.
Но скоро всё изменилось.
Речным обитателям надоело безрезультатно ловить аппетитные запахи и вкусы, и минут через двадцать пути первый здоровенный кайман прыжком вылетел из воды и схватил тапира за заднюю ногу! Экипаж, конечно, заорал. Игорь, пожелавший лично испытать свою «рацуху» в деле, схватился за ствол, и я еле успел помешать выстрелу — пробьёт понтон! Пока мы нервно и громко думали, что тут можно предпринять, из Леты выскочил второй монстр, вцепившийся во вторую заднюю!
Я быстро понял: сейчас здесь появится третий голодный хищник, следом четвёртый, а потом они, раззадорившись не на шутку, начнут запрыгивать прямо в яхту — здесь полно вкусного мяса! Вытащив тяжёлый нож-боуи, уже хотел перерубить канат,  однако не успел.
«Клава» спокойно шла вдоль берега, скорость была узлов пять, благодаря течению. Небольшой подвесник работал тихо, штатно. Попутный ветерок приятно обдувал спину, то и дело набегала очередная тучка, и тогда вообще становилось клёво.
В рубке Лёшка дисциплинированно поглядывал на эхолот, хотя глубины здесь давно проверены.
И тут… Краем уха я уловил громкий плеск по правому борту. Тут же большая тень чёрной торпедой проскользнула в мутной воде — хре-нак! Палуба под ногами буквально встала на дыбы, и меня, словно бумажку, швырнуло к туго натянутому верёвочному лееру левого борта. Термос с горячим кофе, что стоял на полочке, серебристой рыбкой улетел в Лету, а грохотнуло так, что подумалось: «Всё, приплыли, амба корпусу!».  Я даже успел услышать, как Игорь заорал матом.
«Клава» резко наклонилась, и меня легко вынесло за борт! К кайманам! В прохладной после воздуха воде мне стало жарко от мысли, что влип я по-крупному. Ужас начал быстро морозить конечности, но рефлексы оказались сильней.
Главное в такой ситуации — визуально не потерять судно. Я его видел. В два мощных гребка достиг корпуса, и тут рядом с моими ушами дважды прогремели выстрелы — Игорь бил в упор, отгоняя зубастого наглеца, протаранившего лодку.
— Руку давай! — бешено прокричал Лёшка, протягивая руку.
Наплевав на сохранение лица, я с визгом вцепился, отчаянно поджимая ноги. Ведь там, в зелёной глубине, уже клубилось нечто страшное, целилось, готовилось к атаке…
— Помоги! — крикнул пацан Игорю.
Р-раз! Правый бок болезненно теранулся о борт, и они выдернули меня из воды, как куклу. А может быть я проявил в этот страшный миг незадокументированную способность к антигравитации, кто знает… В лодке быстро огляделся: все живы, все напуганы и злы. Что там с добычей?
С появлением возле понтона и других хищников события развивались стремительней, чем генерировались мысли. Зубастые подельники ухватили тапира и с силой рванули тушу в разные сторону — всё затрещало, заскрежетало: гадская рацуха, верёвки, удерживающие трофей, сама туша и наши зубы. Хлоп! Кранк! Крепления наконец-то порвались, а истерзанная туша в мгновение исчезла в бурлящей воде!
И опять всё пошло ровненько: тишь, гладь, покачивающийся на воде понтон и яхта, идущая без рысканий.
— Что это было, мужики? — неуверенно произнёс Лимон, мокрыми руками приглаживая растрепанные волосы.
— Парад идиотов! — сообщил Игорь, обхватывая себя за плечи и садясь на скамью.
Больше рационализаций на тему речной транспортировки никто не предлагал.
Ибо правило, вполне очевидное для прошлого мира, и на Кристе работает безупречно: «Всё достаётся исключительно трудом, чувак. Шланговать и халявить не получится, это опасно не только для благополучия, но и для здоровья».
В общем, придётся отмывать.

* * *

Ёлки, у меня же свиньи в коллективе завелись! В смысле, свинарник построили. Сначала двух розовых хрюшек и пищащий выводок держали внутри периметра крепости. Но со временем мужики восстановили ещё одну каменную постройку, пригодную для свинарника. Прочное, надёжное убежище.
Однако я не мог сразу согласиться с переселением животины за ограду, страшновато было, кругом хищники. Время шло, зона безопасности увеличивалась, теперь вблизи Диксона зарослей нет, подступы отлично просматриваются вкруговую, а Винни знает чётко своё снайперское дело. Осознав, что такое огнестрельное оружие, оцелоты и леопарды подходить к поселению перестали. Месяц назад Лёшка во время дежурства на стене поднял крепкий шухер, обнаружив в четырёхстах метрах к северу здоровенную чупакабру. Им же был срочно вызван вьетнамец, который долго смотрел в стереотрубу, прикидывал, что-то бормотал себе под нос и после медитаций стрелять в зверюгу отказался, заявив, что пусть уж с нами лучше учёная тварь соседствует, чем новенькая, пороху не нюхавшая. Больше чупаку никто не видел. Благодарит мудрого охотника, наверное.
Под одной крышей со свиньями живёт второй вьетнамец, Чунь, ему русское имя так и не подобрали… У «товарища отселённого» в распоряжении имеются две комнатки: клетушка-спальня и мастерская, где он занимается выделкой кожи и изготовлением изделий из неё. Правда, три чана — в них мастер вымачивает шкуры, — по моему настоянию Чунь поставил подальше от жилья, ибо используемые им зелья имеют совершенно непереносимый запах.
Все признали: изделия у него получаются замечательные. Чунь может выделывать кожу мягкую и гладкую, как шерсть котёнка, а может выдать дубовое формованное изделие, которое и ножом порезать непросто. Именно так выглядит жёсткий футляр трофейной винтовки Винни.
Я давно говорю мастеру, что ему пора выходить на нормальный рынок, поставлять товар на ярмарки в Манаусе. Скромняга Чунь вроде бы соглашается, но ему мешает природная скромность вьетнамца. Припрячь Войтенко, что ли? Тот парень ушлый.
Вместе с вьетнамцем живёт здоровенный сторожевой пёс Брашпиль, так мне спокойней. Скоро у лохматого охранника появится законная супруга, о покупке красавицы для этого зверя я уже договорился со старостой Дугласа. В Форт-Восток есть молодая овчарка, а с появлением ещё одной сучки в округе станет ещё спокойней. Собаки — хищники. Одетый в боевые доспехи — на лапах мокасинчики, на спине и боках кожаная защита, на шее ошейник с шипами, — многоопытный Брашпиль постоянно обегает территорию анклава и всюду ставит метки. Чем больше меток, тем меньше чужих хищников, прежде всего мелких. Крупный зверь одной собачьей метки опасаться не станет, а вот группу разных однозначно воспринимает, как знак стаи.
А со стаей никто не хочет связываться…

Стоя на стене, я с удовлетворением оглядываю панораму.
Приятно созерцать итоги своей работы. Вот ряды теплиц, ещё и новые строятся, в них мы выращиваем некоторые земные растения, привычные и нужные, но не выдерживающие на открытом воздухе здешний сезон дождей. С каркасом для теплиц проблем нет, а с плёнкой вечная проблема, очень дорогой материал, на него большой спрос... Курятник пока что находится в периметре. Южнее садово-огородного участка расположен наш «отстойник». Герман не ошибся, мы постоянно заняты на грабеже полузатопленного круизного теплохода, что застрял на мелях севернее, между Диксоном и бывшим поселением голландцев. Всё мало-мальски ценное складируется в этом отстойнике, и я не тороплюсь сбагривать ништяк в Манаус. Пусть отлежится.
Ширится хозяйство. Больше людей, больше задач и проблем. Здесь действительно куча дел. Если не халтурить, то в любой момент можно нагрузить и себя, и подчинённых по маковку. Куда ни глянь, за что ни возьмись — начать и кончить…
Признаю: Ростоцкий прав, сейчас не до исследований в новых мирах.
Внизу народ собирался на обед, я глянул на часы. Ого, как быстро время пролетело!
Торопливо спустившись по каменным ступеням, я поспешил в столовую.
По периметру нижней части крепостной стены темнели два широких дверных проёма, там находятся служебные и жилые помещения. И общая столовая. Пол в комнатах лежит чуть ниже уровня двора. Там всегда прохладно. Структура внутренней планировки построена по коридорно-анфиладной схеме: сквозной коридор, к которому сбоку примыкают комнаты с узкими оконцами во двор, их расширили, да ещё и новые пробили, теперь света много. Раньше было темно, как в погребе. Не знаю, что именно применяли бывшие владельцы цитадели: свечи из пчелиного воска, лучины или факелы… Могли использовать жир нутряной, либо получаемый из почек крупных травоядных, который палили в подвесных светильниках. Маслёнки и у нас имеются, но уже с полгода в крепость на четыре часа в день подаётся электроэнергия. Прогресс!
В зал я вошёл, предвкушая праздник.
Девчата на видном месте вывешивают меню на три дня вперёд, сегодня — мой день, на обед подают любимые «бан бот лок». Это вьетнамская разновидность пельменей, необыкновенной вкусноты блюдо, обожаю! Классическое  тесто для них приготавливается из тапиоки, в Диксоне же постепенно перешли на привычную большинству пшеничную муку. В лучшем случае начинка делается из мяса молодого кабана, благо, в округе их хватает, или речных креветок, вот это мне не совсем по душе... Отдельная тема — обязательный кисло-сладкий соус из мелкой речной рыбы с соком лайма, чесноком, кайенским перцем, кинзой и зелёным лучком.
Честно говоря, дичина в меню смертельно надоела. На земле я очень любил вкус дичи, будь то утка, гусь, куропатка или ДСО — дикий северный олень. Яростно спорил с теми, кто не признавал этот привкус дикой воли. Теперь всё изменилось, хочется мясца домашнего … Недаром человечество сделало ставку на скотоводство. И дело здесь не только в продуктивности последнего и в выгоде хозяина, которому для пропитания не нужно мотаться с оружием по лесам. Несомненно, есть в этой теме ещё и кулинарный аспект, теперь меня в этом не переубедишь…
Курица вкусней, чем цесарка, а говядина лучше мяса любой из антилоп. Точка.
Только поросятки  у нас ещё маленькие, первый забой состоится не скоро. Я бы и больше свиней завёл, жаль, ресурсы не позволяют. Свиней кормим, в том числе, пищевыми отходами, а выделить человеко-часы на сбор лесного корма я не могу. Всё взаимосвязано. Появится больше людей — откроются окна возможностей.
На первое был борщ. Классный супец, разве что здешняя свекла несколько непривычна вкусом. Зато цвет! — почти неон. Жаль, что сметанка появляется в Диксоне очень редко, поэтому и насладиться таким блюдом удаётся не так часто, как хотелось бы. Говорю же вам — мой день!
Я люблю обеденный перерыв, когда в одном месте можно увидеть всё население этой одинокой крепости на фронтире. Отсутствует только дежурящий на стене, сейчас там Лёшка службу несёт. Ничего, ему поварихи гарантированно оставят, не отощает.
Жизнь бьёт ключом.
Лишь после обеда активность замирает, на улице жарко, в Диксоне официальная сиеста.
Кого нет? Вроде, все… Нет радиста!
Я глянул в ближайшее окно.
У восточной стороны на высоте второго этажа первыми строителями крепости выложена небольшая терраса с балюстрадой, к ней ведёт широкая каменная лестница, чуть ли не парадная, расположенная по центру террасы. Там находится моя комнатушка, штабное помещение, медпункт, где живёт и работает Ирина Филипповна Сухинина, и помещение радиоузла, где всецело властвует Юрий Молодцов, молодой белобрысый радист, а по совместительству и электромеханик посёлка. Странно, обычно он не опаздывает, этот чувак любит пожрать, как почти все тощие.
Из дальнего угла, где за большим столом девчата перетирали текущие сплетни, мне подмигнули. Это и есть Ирка, особа двадцати пяти лет с огромными голубыми глазами и еле заметной россыпью веснушек под ними, наша Богиня Медицины, незаменимый человек. Маяк даёт. Я скромно потупил глаза и медленно кивнул. Со значением: зайду, мол, вечерком на огонёк... Мы до сих пор скрываем наши простые отношения, хотя весь личный состав в курсе, утаить такое в форте невозможно.
А на третье — компот! Из цитрусовых, за неимением кулинарного льда охлаждённый в каменном погребе.
Уф, я доволен жизнью! Булочку с собой заберу, на вечер. И сахарку коричневого. Сунув в карман пять кусков, шестой я положил в рот.
— На-а-ща-льника!!! Да-арий Вале-ерьевич, зырани! Он руками маши-ит! — донёсся со стены звонкий голос дежурного.
— Твою ты, кхе-кхе, бога мать, — прокашлял я, чуть не подавившись вязкой и сладкой слюной.
— Радист у нас ленивый, сам сходить не хочет! Ленивый он! — продолжал орать сверху юный приколист.
Чёрт, забыл рацию взять.
— Иду,  иду! Всё нормально, — сообщил я залу, резво поднимаясь с места.
За кухней у стены выстроены два каменных домика — жилой и мастерская. Уровень двора в центре искусственно повышен примерно на метр. Двор крепости опоясывает заросший дренажный сток, через проёмы ворот выходящий к бывшему рву. В центре — большой бассейн, наполняемый дождевой водой, рядом с ним недавно вырытый колодец. По бокам от террасы по стене идут ещё две лестницы, ведущие к вывешенным за периметр крепости туалетам-башенкам.
Во дворе я первым делом посмотрел вверх. Небо над Летой быстро серело, возвещая о скором приближении дождевого фронта. Отбой открытым работам... Отменить сиесту, что ли? Под крышей работать можно. Лёшка издалека поднял ладонь, показывая, что в округе всё нормально. Значит, не по этой теме зовёт меня радист. Что-то случилось в Форт-Восток? Не похоже, будь так, Юра лично доложил бы, в течение полуминуты. Ладно, сейчас разберусь.
Я быстро пересёк двор и поднялся по ступенькам в радиоузел. Дверь у радиста, как и в других помещениях, сплетена из ветвей и висит на жёстких кожаных петлях. Камень твердыни и плетёнка. Сразу и не поймешь, Мартин такой дизайн придумал или старина Толкиен. Скорее, последний, до сих пор живём, как хоббиты…
— Что случилось? — спросил от дверей.
Молодцов выглядел откровенно растерянным. Молча показав на кресло, он придвинулся к рабочему столу с аппаратурой вместе со стулом, нервно тронул пальцем пару каких-то тумблеров, едва ли не с нежностью провёл рукой по чёрному корпусу трансивера и, выставив на табло рядок цифр частоты, запустил сканер. Раздался писк, светодиоды мигнули, цифры побежали.
Весь в работе, заглядеться можно.
— Юра, ты долго собираешься молчать, а? — я, с интересом наблюдая за его манипуляциями, устроился поудобней в глубоком плетёном кресле. — Хоть кофе предложи тогда!
— В общем…
— Ну?
— Короче…
— А вот это правильно. Давай короче. Ты что, РДО получил важное?
— Нет, официального радио не было, — промямлил он.
— А что же было? — я начал уставать.
— Даже не знаю, как тебе об этом сказать. Дело в том, что… Ты сильно удивишься и даже разозлишься, когда узнаешь, вот я и побаиваюсь, — признался наконец Молодцов. — Знаешь, как в истории с вестником бед.
— Ого! — я, начав мысленно отсчёт до десяти, медленно потёр костяшками пальцев глаза, прогоняя быстро всплывающее раздражение. — Что, всё настолько серьезно?
— Ещё как! — сообщил Юрка, ломая пальцы. — Вернее, очень на то похоже. Я и сам до конца не понимаю, как это может быть.
Я встал.
— Давай-ка по порядку!
— Хорошо. Полчаса назад у меня была очередная связь с Артёмом Михайличенко, начрадиоузла островного Бриндизи, — заторопился Молодцов. — Понимаешь, радиодело это такая болезнь. Настоящая зависимость, вроде компьютерной! Нам постоянно требуется живое общение в эфире, а абонентов на Кристе, как ты отлично знаешь, самый минимум, эфир практически чист… Поставил ты новую антенну, например, настроил её, а как проверить? Или испытываешь новую аппаратуру. Вот мы и договорились с Артёмом каждый день связываться.
— Специальная программа «Кореша в эфире».
— Ага. Выделили особую частоту, приняли свой шифр, то есть, канал под скремблером, вполне надёжный, защищённый. Ну, чтобы не вызывать стороннего интереса, понимаешь?
— Алло, маркони! — я придавил на шее шального москита, залетевшего в открытое оконце, и сразу вытер ладонь о штаны. А ручки-то вспотели, волнуешься, Квачин! — Ты же знаешь, время деньги. У меня не то чтобы мало времени, просто отдохнуть хотел. Теперь, вижу — не получится, так что вываливай.
— Я сразу понял, дело первостепенной важности!
Это не про всех. Случилось что-то, касающееся только меня, именно поэтому Юрка не поднял шум на всю крепость. Собака, как мне не хочется внезапного! Война началась? В голове пролетела мысль  том, что Герман решил поручить мне какую-то разведку.
— Всё-всё, не психуй, Дар! Короче…
— Наконец-то!
— Короче, завтра ранним утром на Кайман приходит «Темза». Там Илья Александрович, ну, Самарин, берёт на борт пятерых человек и ставит их под команду боцмана, Миши Чубко, РДО на этот счёт староста Бриндизи уже получил.
— От кого? — перебил я, нервно барабаня пальцами по креслу.
— Ростоцкий отправлял, лично, с молнией.
— Понятно. И что дальше?
— И пароход полным ходом отправляется сюда.
— Тебя официально уведомляли?
— Э… Нет, — сглотнув, ответил он.
— Цель визита? — строго спросил я.
— Вот! Именно цель! Самое главное, Дарий, ты только спокойно! Они едут тебя арестовывать, представляешь? — жахнул Молодцов.
У меня холодок пробежал по телу.
Это не прикол дружеский? Апрель давно прошёл, между прочим… Прервав перестук, я тяжело выдохнул, оглядел помещение и посмотрел на часы. Падла. Был день как день, самый обычный! Настроение было отличное, рабочее, с утра рубашку чистую надел, обувь почистил, ногти подстриг. Плохо вот — побриться поленился, теперь щетина на шее колется и неприятно задевает ворот.
Половина третьего, зараза... При другом раскладе я уже полчаса мог бы нежиться на кровати. Не могу поверить.
Юрка тоже пожал плечами, не спуская с меня глаз.
Как это ни прискорбно осознавать, в этой истории я выгляжу, как полный лох.
— Извини, Дарий, но я думаю, что Герман решил тебя закрыть неспроста, он боится, что ты уйдёшь в Прорез.
— Коню понятно, — поддакнул я. — Сука, но арест!
— Не по-людски, — с горестью согласился радист.
Почему Ростоцкий принял такое резкое решение? Он мне не поверил, вот почему. И начал прокачивать последние часы моего пребывания в Манаусе.
А что там было особенного?
Было, Дарий, было... Базары с Чарли Гуднайтом, который не мог не отреагировать на оптовый закуп дорогих и редких патронов. «Но такое количество! А потом найдешь «калашниковские». Старину Чарли не обманешь, Дарий, сдаётся мне, что ты замыслил какой-то дальний рейд!» — вот что он сказал. Дальний рейд, в голове оружейника это словосочетание засело прочно.
Ладно, там я лопухнулся, что ещё? Вечером на пьянке-гулянке языком на эту тему не болтал, точно помню, хоть и был под газом. А вот утречком на тренировке поспорил с Рамиресом начёт разумности применения длинномерного холодняка в пешем бою. Это о чём-то свидетельствует? Ну, за уши притянуть можно. Лишняя капля. Что ещё? Грёбаный Д' Артаньян, мотоциклы же! Нельсон Сантана предложил мне мотик, выставленный на продажу шкипером «Эль Греко». Я отказался, прямым текстом сообщив кубинцу о запрете со стороны Ростоцкого, но потом сам же попросил начальника причала разузнать о возможной покупке поподробней. Побеседовав сперва со мной, а потом с моими контактёрами, Герман решил, что я не сдамся, и постараюсь его перехитрить.
Но арест!
А чему ты, собственно, удивляешься, Квачин? Олигарх принял превентивные меры, нанёс упреждающий удар. Если бы я смылся, да ещё и с мужиками, то нарушил бы неизвестные мне планы Ростоцкого, кто знает, какие именно…
— Ну что, браза, спасибо так спасибо, обрадовал ты меня несказанно, — пробормотал я уже в кресле. Что-то ноги плохо держат, коленки позорно дрожат. — Э-хе-хе… Закроют твоего командира, как последнего рецидивиста.
— Я ушам своим не поверил! — горячо заявил радист. — Дикость!
— Почему же дикость, решение вполне в его духе. Сказал верховный, что будет так, значит, все должны подпрыгивать по команде.
Мы немного помолчали.
Суетиться не надо, время ещё есть.
— Хм… Интересно, куда он меня собрался посадить?
— Наверное, на Каймане оставит, — предположил Молодцов.
Зашибись дела идут, радист уже смирился. Оставит!
— Вряд ли, Юра. Суждено мне чалиться на киче посерьёзней.
— Не в казематы же безопасников бросит!
— Это исключено, — согласился я. — Огласка Ростоцкому не нужна.
— И я так думаю! — маркони обрадовался. Хочется человеку хоть чему-то обрадоваться. — Передержит тебя где-нибудь по-дачному, и выпустит, ты ведь ему нужен живой и здоровый.
— Уверен? Ну, не знаю… Только вот для чего передержит, вот в чём вопрос! Для того, чтобы спокойно нового человека на Диксон поставить? Ну-ну. А меня, значит, в спецзадание окунуть. Как-то это не заманчиво, как-то это обидно, честное слово.
Стараясь говорить спокойно, я с трудом сдерживал праведную ярость. И горечь. Ура, нас предали, свистать всех наверх!
Как лучше хотел! Чтобы мы первыми прошли в новый мир, застолбились там, пока не поздно. Показали бы хрен знает кому, что сигнал воспринят правильно, и панель с раскладами они поставили не зря. Но больше всего меня бесило то, что я сам, да-да, именно сам отказался от этой авантюры! Признал, что пока и здесь дел невпроворот.
Да я вообще не собирался лезть под Крест в ближайшее время!
Продолжая тупо разглядывать детали обстановки радиоузла, я пытался как можно быстрей привести мысли в порядок. Юрка же, молча поглядывая на меня, занимался якобы важным делом — отколупывал от какой-то старой печатной платы мелкие детальки, крутил их в руках и со звяканьем бросал в жестяную банку.
— Знаешь, Дар, не знаю, как остальным, а лично мне новый начальник на Диксоне не нужен, — наконец произнёс он, откладывая инструмент.
— Ха! А уж мне-то как не нужен! — саркастически бросил я. — Не переживайте, товарищ радист, теперь уже при любых распасах будет новый. Вот Мишку Чубко и поставит.
— Ещё и Войтенко не прочь, — подложил добавки радист.
— Игорь? День сюрпризов! Ну, паразиты…
— Что ты собрался делать? — заволновался он.
— А у тебя есть годные варианты? Так советуй, Юр, самое время! — я опять вскочил и больше в кресло уже не садился. — Можно удариться в бега, в джунглях-то зашибись одному бедовать, прикинь... Или перебраться в разгромленное поселение голландцев, прятаться там по погребам, как тебе такой вариант? Или же занять свободную каюту в круизнике «Nord Discoverer», на верхних палубах их навалом. Одичать со временем, бегать от лодок, прыгать по ветвям, превращаясь в натурального Тарзана, напрочь забыть человеческую речь... Потом я начну представлять собой прямую и явную угрозу несчастному населению Леты, и на Дария Квачина объявят настоящую охоту, ага. С красными флажками. А что если спрятаться под юбку госпожи Квай? Вряд ли прокатит, слишком много знаю, Герман меня и там достанет. Остаётся Омаха с её вечным беспределом, просто замечательный выход их положения! Слушай, Юрка, так может пора мне к мирным зоргам податься, а? Сегодня же перепишу у Войтенко разговорник и сяду за учёбу! Проклятье, во влип!
На какое-то время в радиоузле опять наступило затишье.
Молодцов чём-то думал, периодически бормоча себе под нос и мотая головой, упертой в кулаки, а я в бешенстве мерил помещение быстрыми шагами, как тот волк, что не может прорваться через флажки.
Сквозь окошко под шум мелкого дождя в комнату вливался пастельный сероватый свет, который не мог разогнать ни сумрак, ни мою тоску.
— Дарий, а что если тебе просто подчиниться? Герман умный, видит пользу общине. Не психуй, подожди! Отсидишь своё…
— И с чистой совестью на свободу, так что ли, Юра? Вот хрен ему во всё рыло, буржую! Да и не верю я теперь Ростоцкому. Не смогу. Буду постоянно ждать удара, что это за жизнь?
— Но что делать?
— Уж не сухари сушить! Смоюсь в Прорез, завтра же! — заорал я со злостью.
— Не ори ты! — тихо попросил Молодцов. Он кивнул на дверь, недовольно нахмурился и предостерегающе поднес палец к губам.
Дурацкая ситуация.
Спокойствие было где-то рядом, всего в двух шагах, я уже начал корректировать планы развития Диксона…  Оказалось, всё не так. Беседа с Ростоцким вылилась не в банальное внушение, она была задумана заранее и умело сконструирована. Скорее всего, Ростоцкий ещё до неё определили порядок действий, ловя на мелочах. И печальный финал этой истории чуть не застал меня врасплох.
Малость конспирации ему не хватило, и это самое скверное в сложившейся ситуации, значит, остальное он продумал, я его знаю. Хотя одно положительное обстоятельство все же имеет место быть: акценты расставлены, теперь неясностей не будет. Мне, дураку, наука: доверительные, даже дружеские отношения с ребятами из Бриндизи не помогли. Нельзя надеяться на всех подряд, а рот лучше держать на замке. Задумал что-то, несоответствующее взглядам и планам высшего руководства, убеждай. Если же убедить не можешь — впредь помалкивай. Проболтался, показав, пусть и невольно, непокорность — лезь срочно в нору и носа из-под неё не кажи.
— Ладно, Юра, сворачиваем. Спасибо тебе огромное, конечно. В должниках буду.
— Да ерунда. Ты твёрдо решил?
— Абсолютно. Ростоцкий Квачина отсюда уберёт, это факт. Ему надо перекрыть мне дорогу к порталу, из Дугласа или Веннеса в другой мир не попадёшь. Здесь встанет новый хозяин, согласный играть строго по правилам. Знаешь… Я, конечно, могу и поторчать месяц в ссылке. Только потом места себе не найду.
— Один отправишься? —  сомнением спросил радист.
— Пока не знаю, расскажу мужикам, а там как ляжет. И вот что. Ты мне ничего не говорил, и вообще не в курсе дел. Ничего на себя не бери. Ни-че-го. Запомни святое правило умного человека: чистосердечное признание — вечная каторга. Договорились?
Он кивнул и поинтересовался напоследок:
— Как ты вообще?
Я попробовал честно оценить своё состояние. Нечем похвастаться: налицо срыв башни, вылет заклёпок, мандраж в конечностях и отвар яиц. Поэтому и не ответил.
— Обращайся, если что, сегодня ночью спать не буду, — пообещал радист, на том мы и расстались.

* * *


Битый час мы сидели в сумраке мастерской.
Я по глупости думал, что даже в случае их искреннего желания мне необходимо будет убеждать остальных членов группы. И инициатива, в идеале, должна исходить не от меня. Или не только от меня.
Ничего этого не понадобилось.
— Капец! — воскликнул Алексей, помахивая монтировкой, и с нехорошей улыбкой оглядел нас. — Беспредел, за такое Герману в морду дать надо! Х-а-арош! Нормально, не? Человек ему верит, как родному, а тот обнадёжил ровным базаром, а потом пробил за спиной, и мутит! Не, пацаны, я считаю, что можно и разборки начать, в случае чего.
— Ты ведь его не хуже меня знаешь, — я махнул на него рукой и повернулся к Винни. — На новую планету ему плевать. Деньги любит. Так ведь и там может быть ништяк.
Подбежав к двери заставленного разным железом помещения, в котором мы заперлись для беседы, Лёшка осторожно высунулся, осмотрел двор словно вымершей на жаре крепости и вернулся, сообщив заговорщицким голосом:
— Он из ревности мог такую байду поднять! Видит, гад, что Квачин в перспективе, вот и забоялся.
— Почему тогда не грохнул в тишине? — поинтересовался я. А сам вспомнил, как Герман, якобы шутя, предположил, что я мог бы и вольницу объявить в Диксоне, назначив себя, любимого князьком. Пазл складывался чётко, в зазор иголку не просунешь.
— Ну, захотел тобой попользоваться напоследок, — то ли объяснил, то ли отмахнулся юный индеец.
— Что значит попользоваться? Так, все ясно, тупо балаболишь, — я отошел от избитого молотком верстака и нервно заходил по мастерской, словно по ожидающей меня камере, поджав губы и засунув руки в накладные карманы штанов.
Сейчас хоть поспокойней стало. А вот полчаса назад…
 — Только без шума. Как я понял, решение уже принято. Не о том мы сейчас говорим, не о том, — снова взял слово Винни. — Если Ростоцкого интересует только Дарий, то это одно. А вот если Герман Константинович и других собрался поставить у ноги на привязи… Не думаю, что мы с Алексеем удивимся. Могут пострадать и остальные, если попытаемся вовлечь в дело ещё кого-то.
— Дар, да объясни ты ему наконец! — Лёха прекратил воинственно размахивать монтировкой и вытянул руку в сторону вьетнамца. — Любой из наших в такую тему впишется, зуб даю!
— Болтун! — огрызнулся Винни. — Зубов не хватит.
— Кстати, да, — уныло поддержал я охотника. — Оказывается, ещё и Войтенко на моё место метит.
— Ну, йё-о… — только и смог вымолвить Лёха. — Ты утверждаешь?
— Я ничего не утверждаю, просто передал то, что узнал.
— Так и есть, — кивнул Винни, — со стороны видно.
— Что видно? — не успокоился Лимонов.
— Видно, что Игорь хочет получить должность старосты Диксона. И ты, Лимон, со временем научишься замечать такие вещи.
— Опять про молодость мою! Задолбали!
— Слышь, молодой, перестань орать! — прошипел я. — Не то точно долбану.
Парень насупился, но не надолго, он вообще быстро отходит.
— И всё-таки моё слово: ревность! — упрямо бросил он.
Винни поднял голову и с интересом посмотрел на меня.
— Ты не обижайся, Алексей, когда я тебе говорю о молодости, — начал он, обращаясь к индейцу, но глядя в мою сторону. — Здесь человек быстро взрослеет, начинает умные вещи говорить. Беден, так раскидывай умом… Допустим, ревность. Или разумное устранение возможной конкуренции. Ведь Дарий человек особый.
Я удивлённо вскинул брови.
— С чего бы?
— Молодой, а уже известен многим на реке, — принялся отгибать пальцы охотник. — Староста Диксона, уважаемый в посёлке и не только человек. Женщины тебя любят. Общаешься с олигархами, в ресторанах с ними сидишь, удачливый добытчик и поисковик. Ты золото нашёл! Кем только тебя не представляли… То строителем учёным, то руководителем от бога. Везунчиком, повесой, баловнем судьбы. А  скажи, Дарий, кто ты есть на самом деле?
— Что ты имеешь в виду, Винни? — растерялся я.
Он усмехнулся и показал рукой на места, где нам надлежало присесть.
— Послушайте-ка, мальчики, старую вьетнамскую притчу…
Когда Винь это предлагает, то лучше не спорить. Всё равно придётся выслушать, не сейчас, так позже.
— В давние-давние времена жил на свете один человек, и была у него кошка, которую он считал настолько умной и необыкновенной, что величал её не иначе, как Небесной! Пришёл к хозяину кошки как-то гость, услыхал прозвище, удивился и спросил: «Почему вы, любезный, называете обыкновенную кошку Небесной?». «Эта кошка вовсе не обычная, — ответил хозяин. — Столь удивительных кошек свет ещё не видывал. Поэтому только такое имя ей и подходит, — именно Небесная, ведь на свете нет ничего могущественнее Неба!». «Но разве вы не знаете, — удивился гость, — что облака могут закрыть небо?». Хозяин ответил так: «Вы, пожалуй, правы. Назову её тогда Облаком!».  «Но ветер гонит облака, куда ему вздумается, — молвил гость». «Что ж, — ответил хозяин, — вы правы! Пусть моя кошка зовётся Ветром». «Вы забыли, видно, что путь ветру может преградить стена крепости?». «Тогда назову я, пожалуй, кошку Крепостью». «Но ведь крепостные стены не могут устоять перед мышами!». «Тогда пусть мою кошку зовут Мышкой». «Но ведь кошке ничего не стоит поймать эту Мышку!»… «Действительно. Тогда пусть мою кошку зовут Кошкой», — вздохнув, сказал хозяин.
Лёха крякнул и почесал голову.
— Понял, Дарий, о чём я?
— В принципе…
— Скажи тогда, ты кем сюда прибыл?
— Вот сейчас точно не понял, — развёл я руками. С ним всегда непросто. Особенно, когда вьетнамец начинает рассказывать по-восточному образные притчи своего народа, тогда ни в чём нельзя быть уверенным.
— Может, ты зашёл в Прорез с боевым знамением полка? Или в тот момент ты работал над очередным проектом модернизации завода?
— Рудника, — машинально поправил я.
— Неважно. Ты не попал сюда напрямик с корпоративного собрания или с семинара по обмену опытом руководства смешанными коллективами. Не сбежал с фондовой биржи, не оторвался от компьютера, где умело делал ставки? Вижу, что всё было не так… А как, Дарий? Как вообще ты сюда, на Кристу, попал?
— Охотился, как... Рыбачил, на лодке гонял по Енисею, — проскрипел я зубами.
— Именно! Значит, ты просто кошка, Дарий. Ты — кошка. Хищник, охотник, воин. Только другие этого не знают. Понимай это сам Герман Константинович, никаких эксцессов не было бы. Он же по недоразумению или глупости решил, что ты можешь составлять ему конкуренцию, Алексей совершенно прав в своём предположении.
— Духи реки, Винни, что ты говоришь…
— Ты кошка, помни об этом! Кот! Дикий лесной кот, — строго напомнил он. — Всё остальное тебе лишь примерещилось. Перестань терзаться и готовься к нормальному кошачьему делу. Пора выслеживать новую добычу и расширять ареал.
— Вот это я понимаю, разговор! Чётко! — заорал Лёха на весь двор. — Хватит языками молоть, давайте собираться!
— Подождите, а что делать непричастным? — спросил я.
— Ростоцкий слишком умён для репрессий, — тут же отрезал вьетнамец.
— Дело говорит Винни! Надо торопиться! Завтра Крест на водопаде загорится! — напомнил индеец.
Хорошо, что я не сообщил Герману график точный работы портала. Раз в неделю, и всё. Знай он это заранее, группа захвата прибыла бы позавчера.
— Ну, собраться нам недолго, — сказал я.
— Не торопись, Дарий, кое-что надо обсудить.
— Слушаю, Винни.
— Мы ведь не сможем взять с собой технику?
Я отрицательно покачал головой. В Прорез достаточно просто затащить горный байк, но он у нас всего один, у Лёхи, остальные я добыть не успел. Для того, чтобы спустить в чашу водопада квадроцикл, не повредив его о высокие скальные борта, нужна рацуха, а она пока не готова.
— Но один-то можно взять?
— Нет смысла, Лёша, — вздохнув, ответил я. — В таком рейде группа должна иметь одинаковую скорость движения. Или примерно одинаковую. Это первое… Кроме того, мы собирались брать два квадроцикла, один их которых будет идти с прицепом, и мотик. Такая связка обеспечивала бы нам запас топлива, мало-мальски достаточный для дальнего перехода. Идея умерла. Что ты будешь делать со своим байком, Алексей, после того, как в баке перестанет булькать, бросать среди камней? Ни ЗИП-а, ни ГСМ, ни запасных колёс.
— Дык багажник же есть! — воскликнул он.
— А груз нам с Винни тащить на закорках? Ну, ты молодец! Так что приземляемся, расписываем, кто что понесёт.
— Не больше тридцати процентов от веса тела, — не забыл напомнить многомудрый вьетнамец. А лучше двадцать.
— Тем более, — подхватил я. — Палатки хватит одной…
— Подожди, Дарий, не с этого надо начать, — опять прервал меня Винни. — Сначала надо разобраться с оружием. Лишнее брать не стоит, и Диксон обделять нельзя.
После горячих переговоров решили, что нам действительно придётся поджаться. Да и вес носимого боеприпаса удручает… Особенно меня, я не намерен оставлять здесь ни единого из семисот шестидесяти пяти патронов к своему автомату.
— Сколько у тебя патронов к пистолету? — спросил я Лёшку.
— Было двадцать четыре, и ты ещё тридцаточку подогнал.
— У меня шестьдесят два в сумме. Годится. Винни, у тебя сколько?
— Сто семьдесят пять, — объявил охотник.
И всё это — солидный вес, который ляжет в рюкзаки группы, где и без того наберётся немало нужного и полезного... Плюс гладкоствольное оружие. Винни пистолета не имеет, а свой раритетный залповый уродец «Duck Foot» я давно подарил Ирке Сухининой. Вместо французских духов, ага. Ничего смешного, между прочим, надо же приличной, к тому же красивой девушке, проживающей в диких краях, иметь компактное оружие самообороны!
А ещё у меня есть дерринджер DoubleTap производства компании Heizer Defense, под всё тот же .45 ACP. Серого цвета рамка из титана, ударно-спусковой механизм двойного действия. В рукоятке есть бонус-ниша для двух запасных патронов. Правда, сейчас она пуста, так чуть полегче. Хорошо, что он плоский, идеально подходит для скрытого ношения, на корпусе нет выступающих частей, способных при извлечении зацепиться за детали одежды. Я его ношу в специальном кармане на правой штанине и практически не достаю. Положил и забыл.
Мы с Лёхой с пистолетами, а Винни вторым стволом получает кургузый гладкоствол, — отдаю ему «Хадсон» двенадцатого калибра, убойное бандитское оружие. В своём роде это тоже дерринджер… С фабричными патронами двенадцатого калибра в Диксоне вечный дефицит, а колхозный самокат, сделанный из чего попало, брать не хочется. Больше сорока штук взять не получится. А позиция важная, из хаудаха при сноровке даже налетающую птицу бить можно.
Самое печальное: придётся оставить в Диксоне легендарную винтовку Мосина, к которой я признаюсь, уже приспособился. Обидно! А с учётом того, что патронов 7,62х54R в посёлке предостаточно, обидно вдвойне. Однако меру надо знать, всё желаемое не утащишь, да и люди не поймут.
Итак, в группе из нарезного будет один «длинный» ствол, «калашников» для средних дистанций, мой «бензорез» для ближняка и два пистолета, дерринджер не считаем. Раз по ту сторону портала в пределах зоны пешей доступности живут американцы, то можно надеяться на возможность пополнения боеприпасов. Что маловероятно для русского калибра «мосинки», хорошо если удастся добыть «семёрки» для АКМ...
— У меня рация плохая! — напомнил команч.
— Пойду к Молодцову, пусть подберёт у себя в загашниках, что получше, аккумуляторы зарядит. Сдавайте аппараты! Итак, пора за дело, ребята. Винни, ты займись припасами, я сейчас девчатам записку напишу. Лёшка — готовь два квадроцикла, до портала докатим на них, мужики потом заберут.
— Собачку бы взять… — размечтался охотник.
— Даже не проси, — предупредил я.
— Я вот подумал сейчас, — произнёс Алексей, — остальные, что останутся тут, они нас как, поймут? А назад примут, если что?
— По большому счёту, мы никому дорогу не перешли, ни с кем не ссорились, так ведь? Всё равно в Диксоне будет новый начальник. Покрутится он, помучается, башкой о бюрократию поколотится, глядишь, мудрость и появится. А насчёт Ростоцкого… К тому времени или эмир сдохнет, или ишак, или Ходжа Насреддин. Стартуем сразу после радийного подтверждения выхода чёртовой «Темзы» из Бриндизи.
— Всё правильно, — одобрил вьетнамец. — В зависимости от ветра и флаг вьётся.
— Пошли готовиться, — скомандовал я, открывая дверь.



(Скачать в TXT)
(Скачать в Fb2)

 
Всего комментариев: 1
avatar
0
1
Ждем с нетерпением...
avatar