Вход    Регистрация

Магазин КотА. Книги от автора. Купить книгу от Вадима Денисова по разумной цене!

Путь на Кристу. Побег. Глава 2

Глава вторая
Текущие дела — в Манаусе и в пути.

В этом районе Манауса всегда тихо.
Здесь почти нет магазинов и мастерских, прелестная белошвейка в окне первого этажа не махнёт ручкой, тут редко проезжают красивые экипажи, задорный зубной врач не покажет вам зазывно новенькие хромированные кусачки, приглашая профилактически выдрать пару коренных, и уж точно не сыщешь разноцветной брусчатки. Толпы приезжих не шатаются по узким улочкам южного района города, здесь им просто нечего делать, спальный район. Чужие здесь не ходят.
Я не стал срезать углы, чтобы не продираться по закоулкам: отсюда начинаются ремесленные районы, дворы стоят плотно. Спокойно, не пачкая обувь, вышел на Ратушную площадь, и уже оттуда направился к цели по Южной улице. Четыре линии идут от центра к окраинам, наиболее оживлённая — восточная Мейн-Стрит, идущая к порту. Западная — никакая, если честно. Сразу за городской чертой она превращается в грунтовку, которая, извиваясь меж зелёных холмов и полей, тянется к промышленным горным посёлкам; магистраль своей значимостью затмевает дающую ей начало городскую улицу. На Северной улице много интересных объектов и заведений, в частности, именно там находится школа и Центральный госпиталь.
Прохожих почти не попадалось, на часах — разгар рабочего дня. Вот контора чеканщика, к этим жуликам мне пока не надо, чтоб они лопнули. Наискосок — небольшой универсальный магазинчик, далее дорогая парикмахерская и стоящая напротив аптека с неплохим ассортиментом, заведение тоже не для каждого...
Вскоре престижный район закончился, а с ним и каменные здания, дальше все постройки были только из дерева.
Оружейный магазин, поначалу невзрачный, со скудным ассортиментом, как говорят, в последние два года крепко поднялся и теперь считается самым богатым на Лете, сюда наезжают из Панизо и Омахи. Кроме стволов и боеприпасов здесь можно купить попутный товар: снаряжение, одежду и обувь.
Владелец магазина Чарли Гуднайт за последний год расширил помещение, но длинная вывеска над фасадом широкого низкого здания осталась прежней: «Фантом-Хилл» — написано крупными яркими буквами, видно, что её недавно обновили. Для непосвящённых сбоку от надписи нарисована табличка с пояснением: «Форт Фантом-Хилл был построен в 1850-е годы в качестве одного из второй линии укреплений поселенцев, и был предназначен для защиты путешествующих, проходящих через земли Команчей на пути в Калифорнию». На фанерном щите перед надписью, как говорят злые языки, изображён сам Гуднайт. Таким, каким он видит себя в сладких ковбойских снах. В лихо заломленном стетсоне, с карикатурно волосатым лассо и двумя огромными револьверами на поясе. А чтобы посетитель не сомневался, нарисованный человек был подписан — Texas Ranger, не хрен собачий.
Не знаю, кто художник и насколько он знаменит, но чувак на вывеске не похож ни на Чарли, ни на Чака Норриса… Он вообще смахивает на обычного забулдыгу, изгнанного за нерадивость из Дугласа, но говорить об этом вслух не рекомендуется. Ибо вывеска это бренд. Вся река знает легендарный магазин и его ушлого владельца, человека с пистолетами и странностями.
Когда я подходил к магазину, из открывшихся дверей вывалились двое бородатых мужиков, очень довольных визитом. Добрый знак, значит, Гуднайт на месте.
Владелец стоял за прилавком и что-то записывал в большую амбарную книгу. Дверь хлопнула, заглушив звон маленького колокольчика, Чарли быстро глянул на меня снизу вверх маленькими серыми глазками, что-то быстро дописал и хлопнул амбарной книгой — над прилавком взлетел крошечный пылевой смерчик. Наваривается, морда ковбойская!
— Хелло, Дар! — хрипло поприветствовал меня оружейник. — Карлос Сантана сказал мне, что ты приехал в город. Я ждал тебя ещё вчера, удивлён, что ты не появился... Что, яркий платок для новой подружки оказался важней товара старины Чарли?
Вид у него был не совсем ковбойский. Потертые джинсы в обтяжку, вязаный свитер, не по погоде тёплый. Неужели он мёрзнет? Я до сих пор так и не смог привыкнуть к постоянной жаре.
— Нет новой подружки, я стабилен.
— Ври больше, парень, повышай ставку! Знаю я вас, вернувшихся с Реки, первым делом вы всегда бежите по кабакам и бабам. Ты с сумкой? — он вытянул голову и заглянул под прилавок. — Это то, о чём я думаю?
Я кивнул.
— Чёрт побери, доставай же его скорей!
Если бы я попробовал так же, как в «Граблях», лишь приоткрыть сокровищницу, то Чарли меня зарезал бы прямо у прилавка. Губы у него тонкие и всегда поджатые, слова цедит. А ещё он часто облизывает губы, снимая невидимый песок — так бывает после контузии. И даже при этом Гуднайт умудряется не открывать рта. Когда он увидел «Томми-ган», то впервые на моей памяти осклабился во все зубы — они таки есть! Вот бы снять на камеру и отправить в городскую газету! На гонорар можно было бы гулять в «Адмирале Бенбоу» неделю.
— Дарий, меня обдало холодом восторга! Как тебе удалось добыть этот аннигилятор? Хотя это сын знаменитого «Аннигилятора»… Молчи-молчи, я ни на чём не настаиваю. Имея дело с оружием, лучше лишний раз помолчать. Какая рукоять, какой ствол! Ты уже стрелял из него?
— Патроны… — напомнил я, показывая глазами на прилавок с боеприпасами.
— Конечно, ты же написал в письме, помню, Дар! Проклятье, я теперь сутки не смогу успокоиться, до последнего момента думал, что ты блефуешь, извини. Это невероятная удача — получить такой коллекционный ствол! О, господи, ты не собрался ли стать бутлегером из «ревущих двадцатых»?! Был случай, когда из такого автомата за полминуты расстреляли четыре полицейские машины!
— В бою добыл, — соврал я, решив не мучить торговца. — С бессознательного тела.
— Где-то в районе Омахи?
Я удивился, ожидая пояснений.
— Такая же машинка была год назад замечена у одного из тамошних пиратов. Владелец оказался идиотом и утопил оружие в Лете, — начал рассказывать Гуднайт. — Говорят, его вскоре зарезали… Оставшиеся магазины переправили в Панизо, где они оказались у госпожи Квай, хозяйки таверны «Сайгон», слышал о такой? Опасная женщина, умная и жестокая. Тем не менее эти магазины теперь у меня, и нам надо испытать все, включая твой барабанный! Предлагаю пойти на стрельбище. Так как мне и самому не терпится всадить из этого красавца в мишень пяток пуль, то предлагаю стоимость боеприпасов разделить поровну, идёт?
Оказалось, что предназначавшиеся мне патроны припрятаны. Через минуту он вынес из подсобки и положил на стол три картонные пачки. Мы начали снаряжать магазины, а я попутно прослушал короткую лекцию о том, что патрон калибра .45 ACP — пистолетный унитарный патрон, разработанный Джоном Браунингом. Именно под него был создан легендарный пистолет Кольт М1911, а ACP расшифровывается, как Automatic Colt Pistol.  
Стрельбище при магазине очень хорошее, оснащённое и удобное. Томми мне понравился сразу — вполне комфортная стрельба, умеренная отдача, высокая кучность. Вот только тяжеловат.
— Советую не носить постоянно эту тяжеленную головку сыра, дьявольская машинка и без того не из самых лёгких, — добрый оружейник кивнул на круглый магазин-сотку. — Ставь коробчатую двадцатку, ты же заберёшь оба?
— Несомненно.
— Чистить Томми нужно сразу, вместе займёмся, покажу. Вовремя обслуживай, и это оружие выручит тебя не один раз.
При использовании стопатронного магазина, весящего под четыре кило, суммарная масса оружия подпрыгивает к девяти! Придётся руки подкачивать. Такое неудобство компенсируется, как утверждает Чарли, едва ли не самой легкой отдачей среди пистолетов-пулеметов.
Интересно, АК, сделанный под пистолетный патрон, тут же становится пистолет-пулемётом? Ненавижу это словосочетание... Вертолёто-самокат, пушко-ракета, сабле-топор и грузовико-скрепер. Буду называть его автоматом.
— Теперь ты вооружён на все сто, это реальный карт-бланш. А как поживает винтовка СВД, которую Советы раздают своим гражданам под видом охотничьей?
— Чарли, Советов давно уж нет, — напомнил я.
— Брось! Ваши власти хитрые. Они не стали возиться с пистолетами, а сразу начали снабжать население армейским оружием. С началом боевых действий призывников не придётся переучивать, ха-ха-ха!
Интересный у него взгляд на российское оружейное законодательство.
— Нет у меня больше «Тигра», — посетовал я. — Разбил недавно в горах. Помял, ствол погнул, прицел…
— Это несчастье! — поражённо воскликнул оружейник, уставившись на меня такими глазами, что я понял, как трудно ему не назвать Дария Квачина идиотом. Как и бывшего владельца  первого Томми. Сегодня Гуднайт перевыполнит годовой план по раскрытию рта.
— Что ты…
— Так вези же его ко мне, что-нибудь придумаем!
— Да уж, осталось найти ещё три погнутых «Тигра», и собрать один.
— Можешь продать.
— Переброшу с кем-нибудь при случае, забирай, — легко согласился я, протягивая руку.
— Крепкого не предлагаю, знаю, что ты уже залил, — посочувствовал оружейник. — А вот пивка можно, мне только утром подвезли свежего.
«Тигр-Премьер» жалко до слёз, но так уж вышло — неудачно упал на него, когда поднимался по мокрым камням из чаши водопада. Нельзя оружие к рюкзаку крепить. Пока что я вынужденно пользуюсь винтовкой Мосина, принадлежащей вьетнамцу и оставшейся несколько не у дел после того, как у Винни появился более крутой ствол. Она без оптики, и мне, на дальние дистанции стреляющему без каких-либо достижений, стало грустно после первых же упражнений. Не быть мне снайпером, а для ближнего боя лучше уж использовать полуавтоматический «Браунинг».
Как-то стрёмно, но я всё же решил озвучить:
— Наверное, это несерьёзно… мой боец, самый молодой в группе, настоятельно просил узнать у тебя про обвесы для «Томпсона». Коллиматор там, ещё чего-нибудь.
— О! Помню этого парня! Его зовут Лёх, так он представился.
Прозвучало как «лох». Я кивнул.
— Почти так, но лучше уж Алекс.
— Нет проблем! Юный команч романтичен, возраст обязывает, — по-отечески вздохнул Чарли, прикрывая глаза седыми ресницами. — Он недавно приезжал, ставили оптический прицел на его АКМ… Ты прав, не стоит улучшать и без того хорошее, так ему и передай от меня. Разве что сошки для стрельбы лёжа — это пригодится. Могу сделать на заказ, надо?
— А ты сам как думаешь?
— Не отказался бы. С барабанным магазином получишь настоящий пулемёт для коротких дистанций.
— Давай! — гулять, так гулять, я лихо дал отмашку. — Слушай, а пистолет у тебя не появился Винни нужен? Или револьвер?
— Считаем! — тут же обрадовался Гуднайт и только после ответил на мой вопрос. Отрицательно. Да я в общем-то и не рассчитывал, дефицит.
Если вы хотите приобрести в Манаусе хоть какое-нибудь огнестрельное оружие, то проблем не будет. Древний фитильный мушкет и даже ружьё с колесцовым механизмом местного производства может позволить себе купить любой горожанин или деревенский середнячок. Но всё резко меняется, когда вопрос касается фабричного нарезного оружия. Такие патроны стоят очень дорого, их на кур не выменяешь, придётся обращаться в «Фантом-Хилл». Поэтому мало кто из охотников владеет такой роскошью... На Кристе нарезное оружие не может быть рентабельным, чаще всего владельцы получают его от начальников, вождей и главарей банд. Они же обеспечивают снабжение личного состава боеприпасом. Если могут, конечно.
Люди состоятельные, привыкшие пользоваться всем лучшим, и такое оружие, и патроны к нему покупают. Однако в рейды они не ходят, с пиратами не воюют и дикое зверье на окраинах удалённых деревень не отстреливают. Расход маленький.
Именно дороговизной нарезного патрона, как мне кажется, обусловлен повышенный интерес к пистолетам и револьверам — взял сотню маслят и успокоился; если без фанатизма и домашних тиров, то хватит надолго.
Гадство, как же меня бесит вынужденный разнобой калибров!
Даже в нашей крошечной группе настоящий табор! Два «Глок-17» и АКМ у Лёшки, винтовка Sako TRG-21 под натовский калибр 308 Win. у Винни, а теперь возник я со своим «Томпсоном», которому подавай .45 ACP… Проще всего с отечественным боеприпасом, запасы которого остались ещё со времён памятных рейсов старушки «Темзы» на Землю и обратно, Ростоцкий постарался притащить по максимуму.
В общем, придётся потратиться. Мы с Чарли, вдвоём склонившись над тетрадкой, принялись скрупулёзно подсчитывать стоимость оптовой закупки и торговаться по скидке. Увы, отгрести что-то за проданные остатки «Тигра» сейчас не смогу. Примерно через двадцать минут подсчёты были окончены. Я ещё раз глянул на конечную сумму под жирной чертой и опять присвистнул. Ого! И это со скидкой!
Гуднайт крут — добыл от души. После пробных стрельб у него осталось 765 патронов, придётся забирать все. И два коробчатых магазина. Кроме того, я взял шестьдесят патронов к «Глокам» и сотню к TRG-21, вьетнамцу они не помешают.
В итоге мне пришлось отдать оружейнику львиную долю имеющегося золотишка. Жалко было? Нет. Признаюсь: Герман платит мне очень неплохо, семьёй я не обременён, а в уже родном Диксоне деньги не имеют значения.
Загрузив товар в подаренный вещмешок, вышел на крыльцо, Чарли за мной.
Погода тем временем испортилась. Сильный северный ветер развеял дневную благодать, и к вечеру к городу подступил довольно густой туман с противным моросящим дождём. Стало быстро темнеть. Теперь свитер ковбойского человека Гуднайта смотрелся на нём очень органично, я даже позавидовал.
— Может, вызвать рикшу? — он с сомнением посмотрел на небеса. — Скажу Мигелю, пусть сбегает.
— Не стоит, пешком дойду.
— О’кей! Что же, видит бог, Дарий, мы совершили отличную сделку, хотя  я до сих пор не понимаю, зачем тебе надо было покупать так много редких патронов? Настолько я знаю, с вашим русским калибром проблем на Каймане нет.
Ничего, я целый день вру по мелочам.
— АКМ мне в ближайшее время не добыть, так что приходится пользоваться тем, что попалось.
— Хм… Но такое количество! Ты сам сказал — в ближайшее! А потом найдешь «калашников». Старину Чарли не обманешь, Дарий, — он неприлично вытянул в мою сторону указательный палец правой руки, как любят делать все американцы. Меня за это бабушка по рукам била. — Сдаётся мне, что ты замыслил какой-то дальний рейд!
Мне оставалось лишь улыбнуться и пожать плечами. Да, дорогой друг, готовился, угадал ты... В том числе и к тому, что по ту сторону корректирующего портала родных «семёрок» мы днём с огнём не найдём.
— Были планы, но что-то пошло не так, — попытался пошутить я.
— Понял тебя, больше вопросов не задаю, — улыбнулся он. — Стоп! Есть ещё одно дело. Помнишь, ты спрашивал, не знаю ли я о существовании на землях вокруг Леты водопадов?
Поставив вещмешок на деревянный настил крыльца, я внимательно посмотрел на собеседника.
— Ты что-то узнал?
— Попутно. Есть такой в верховьях реки Касаи. Это левый приток Леты, впадающий в неё чуть южней Омахи. Далековато.
Мудрый ковбой не стал спрашивать, зачем мне понадобилась такая диковинка.
— Спасибо, Чарли, с тобой всегда приятно общаться.
— Может, пивка?
— В другой раз, устал я что-то.
Это уже четвёртый вычисленный мной водопад, надо нанести на карту. И вот что удивительно: именно в том районе появился первый «Томпсон», утопленный «идиотом», какое интересное совпадение! Но ведь это действительно чёрт знает, на каком расстоянии отсюда, неужели на таинственной Платформе-5 американцы владеют такими землями? Что-то мне не верится. Проще допустить, что порталы не связаны напрямую географически, а работают по системе неких червоточин…
Придя в затихающий к концу рабочего дня Новый порт, я завалился в гостиницу, где снимал номер, плюхнулся на широкое мягкое кресло и замер перед заботливо растопленным к вечеру камином, заворожено глядя на маленькое оранжевое пламя и небольшую поленницу маленьких дров. Продуктивный вышел визит в «Фантом-Хилл», даже позитивный. В противовес беседе с Ростоцким, чтоб он треснул поперёк.
Скажи, Дарий, а почему ты куртку с парохода не взял, охота тебе было мокнуть? Придётся как-то развешивать одежду, сушить. Сейчас отдохну, успокоюсь немного, и отправлюсь в какую-нибудь таверну неподалёку. Пожалую, в «Дананг», на завтраке видел там двух симпатичных итальянок, чем чёрт не шутит. Перекусим по-человечески без начальственных взоров и речей, а там, глядишь, и дождь пройдёт, и настроение поправится.

* * *

Если уж ты решил с самого раннего утра заняться фехтованием, то вечером не стоит квасить сверх меры, а потом заниматься до утра прелюбодеянием.
Малыш Рамирес, учитель и владелец заведения под несколько странным названием «Студия Р», терпимей относится к противнику в реальном поединке, чем в тренировочном зале к ученикам. За малую подвижность, кислый вид и недовольные мины я получил от огромного лысого мулата из Кубы дюжину ударов по плечам тренировочной саблей, мешок хриплых ругательств на испанском и зловещее обещание: в следующий раз после занятий буду драить зал.
В порту, несмотря на утро, было оживлённо.
Далеко на реке, на пределе слышимости, тявкнул сиреной какой-то катер. Шкипер, должно быть, чуть не врезался в одну из шныряющих по акватории джонок и теперь яростно ругался на тех, кого к воде и близко подпускать нельзя... Остатки утреннего тумана лениво покидали берега Леты, путаясь в кронах деревьев. Дебаркадер, стоящий в небольшом заливе посреди окружающих его амбаров, был похож на муравейник — здесь одновременно шла погрузка на «Темзу» и на «Игарку». Вот на ней я и поеду в Диксон.
Орали люди, трещали доски, на террасе служебного барака, где за столом в одиночестве сидел наблюдавший за погрузкой капитан «Темзы» Илья Александрович Самарин, неохотно остывал самовар, под грибком фишки мял плечо о столб и тупо глядел на суету дневной охранник топливо-заправочного комплекса. Рядом с ним сидела облезлая кошка.
Вот возле дебаркадера зафырчал старый мерседесовский грузовичок — настала его очередь отдать свой груз.
Солнце не торопилось выходить из-за легких облаков.
Душно.

Хорошо, что мне не надо участвовать в этой беготне. Целая орава полуголых грузчиков на подхвате быстро делала своё дело. Им нравится работать на русском причале, где даже на почасовке платят монетой, а не едой, как обычно. Что-то много развелось в Манаусе гастарбайтеров…
Я стоял рядом с Нельсоном Сантаной — начальником бункеровки, а с недавнего времени и всего причала русской общины — и какое-то время невольно слушал, как он отчитывает нерадивого подчинённого, от злости дожёвывая сигарету. Наконец он закончил и, не успев остыть, повернулся ко мне.
— Ты понимаешь? Каждый, абсолютно каждый вопрос приходится решать самому!.. Дьявольщина! Бездельники! Кругом! — он отработанным щелчком выбросил окурок в траву за террасой, где уголёк моментально погас на влажных от росы листьях. Нельсон поморщился и выругал сам себя: — А ещё ругаю подчинённых…
Я промолчал. В Диксоне за разбрасывание бычков сразу три ночных наряда выпишу.
— И какая только необходимость работать с таким чудом, спрашиваю я себя? Только одна: у моей жёнушки слишком много бестолковых родственничков! Святая Дева, ну за что мне всё это, в чём я перед тобой провинился? Настоящий заговор... А что мне делать с этим бездельником? Это тебе не наёмного рабочего уволить, родня меня съест! Кстати, спасибо тебе за то, что пристроил одного у себя.
— Да не за что, — отмахнулся я. — Твой парень работает как надо.
— Господь слышит нас, — Нельсон облегчённо вздохнул. — Я твой должник, брат. Может, немного рому?
А я уж было удивился, почему он традиционно не предлагает «лучший на Лете ром».
— Не полезет.
— Измотал тебя Рамирес, — посочувствовал кубинец.
— Больше о нём не говори, — поднял я палец.
— Понял, в Малыше ни слова… Лопес, морда носатая!!! — разъярённо выпалил он, заметив очередной непорядок в работе гастарбайтеров. — Святая Мария, что они творят! Сбоку поддерживай, придурок, сбоку!
В сторону работников понеслись сочные ругательства и угрозы ужасной расправы, что сразу же дало положительный результат, всё опять пошло ровно.
— Я не вижу нового байка, Дарий, — заметил Нельсон, успокоившись. — Ты же хотел купить ещё один! Не нашёл? Я недавно говорил с капитаном катера «Эль Греко», что обычно стоит у северного причала. Хозяин имеет отличный байк и готов его продать, можем хоть сейчас послать ему срочную весточку.
— Байк уже не нужен, — горестно вздохнул я. — Пока не нужен.
— Как же так? Ты ведь готовился к какой-то там экспедиции в горы.
— Ростоцкий зарезал. Не разрешает, — мне пришлось коротко пояснить.
— О-о… Тогда ничего не поделаешь, — кубинец задумчиво посмотрел на меня. — Не рви себе сердце, Герман всегда знает, что делает. Значит, именно так будет лучше общине.
— Для общего блага? — скривился я.
— Ну…
— Да ладно, я уже сдался. В Диксоне действительно очень много дел.
Справа от дебаркадера появились две длинные рыбацкие пироги. Они ещё на подходе к порту спустили паруса, а в десятке метров от берега гребцы подняли вёсла — оставшееся расстояние лодки, искусно украшенные на носу изображением речного божества, проделали по инерции. Вот первая несильно прошуршала, один из гребцов выскочил и, ухватившись за деревянный набалдашник, выступающий выше форштевня, потянул судно на берег. Вторая обогнула причалившую раньше и тоже замерла. В тот же миг двое смуглолицых, коротко стриженных рыбаков, схватив мешки со свежим уловом, понеслись к дебаркадеру. Охранник-латинос в светлой камуфляжной форме с закатанными рукавами, чуть ли не спавший под грибком, сразу заволновался. Схватив длинную дубину из мангрового дерева, он пошёл мимо нас наперерез, глядя на рыбаков равнодушно, без всякого выражения. В каплевидных солнцезащитных очках отражалась зелёная вода Леты.
— Пущай идут себе, милок! — крикнул со своего места Самарин. — Михаи-ил! Чубко! Прими у ребяток рыбку свежую!
Главный у рыбаков — жилистый крепыш со щёточкой коротких усиков под перебитым носом вопросительно посмотрел на Нельсона. Кубинец кивнул головой и строго спросил:
— Habla usted ruso, басурманин?
Я невольно рассмеялся. Повторюсь: удивительный он, Русский Мир на Кристе! Многоплановый.
— Знаешь, Нельсон, а ром я у тебя куплю... Не-не, это для Диксона!
К чёрту. Месяц после такой тренировочки пить не буду.
— И вот ещё что. Ты всё-таки поговори со шкипером «Эль Греко» насчёт байка. Чисто на будущее.
Сантана внимательно посмотрел на меня, кивнул и еле заметно улыбнулся.

Это судно когда-то было речным пароходом.
Однако ещё на Земле износившийся агрегат демонтировали, взамен впихнув небольшой дизель. В таком виде судно и появилось на Лете, управляемое одиноким капитаном китайского происхождения. Оказавшись в деревеньке близ Панизо, шкипер с горя пустился во все тяжкие, на реку больше не выходил и вскорости спился. После его смерти желающих освоить речное дело не нашлось. Дизельный двигатель был вытащен на берег и приспособлен для работы в качестве локомобиля. Такая насмешка над всемогущим Нептуном, который, несомненно, и здесь внимательно следит за судьбами всех плавсредств, не прошла бесследно — смертельно обиженный не свойственной ему работой дизель стуканул и развалился без перспектив восстановления.
А выпотрошенное судно было за копейки продано в Манаусе.
Здесь на него поставили новую паровую машину, Герман Ростоцкий торжественно разбил о форштевень глиняную бутыль с хорошим вином и, недолго думая, единолично объявил новое название парохода. Старое, плохой краской написанное на борту никому не понятными в той деревеньке иероглифами, облупилось в лоскуты и кануло в Лету. Никто не захотел стать по этому поводу краеведом, тайна первого названия никого не волновала.
Умерла, так умерла. Теперь это «Игарка».
Шкипера зовут Григорий Лобов. Молодой парень, амбициозный ученик Самарина, любимчик, которому посчастливилось сделать серьёзный карьерный прорыв. Да и в экипаже парни примерно его же возраста. Найджел, так зовут моториста-механика. А матроса — Ким. По-русски оба говорят ещё плохо, хотя весьма определённую составляющую великого и могучего познали в полной мере. Это смелые, немного бесшабашные люди, до фанатизма влюблённые в доверенное им судно.
«Игарка» — очень маленький пароход, построенный в двадцатых годах прошлого века, если по-земному, на верфях Сен-Назера. Своими характерными, скошенными внутрь в верхней части бортами, высоким мостиком и вынесенной вперёд огромной трубой он заявляет: «Вообще-то, я буксир!». Угольно-чёрная (белой краской выполнена полоса на трубе и надпись) широкобокая «Игарка» напоминает ползающего по воде неуклюжего жука. Пароход устойчив — пассажирам можно смело переходить на одну сторону, крена не будет.
В наследство от прежней портовой работы обновлённому пароходу досталось специальное буксирное устройство, старательно отреставрированное экипажем. Буксирный канат закреплён на гаке, установленном ближе к середине корпуса, при таком креплении буксиру проще поворачивать, когда он тянет судно или баржу. Чтобы канат, особенно при поворотах, ни за что не цеплялся и не представлял опасности для экипажа, в кормовой части «Игарки» имеются три высокие арки, по ним канат и скользит. Сейчас на арках натянут полотняный тент, настоящее спасение от палящего солнца.
У парохода очень прочный корпус.
Конструкторами предусматривалось, что во время работы буксир частенько будет сталкиваться с другими судами или береговыми сооружениями. И такое, наверняка, неоднократно случалось в его биографии. Однако никаких повреждений корпус, обшивка которого выполнена из стали толщиной не больше восьми миллиметров, не имеет. Всю силу ударов при столкновениях принимает на себя не борт судна, а массивный и очень прочный привальный брус, особая накладка, которая тянется на высоте палубы от носа до кормы — с обоих бортов. Нос и корма защищены от ударов кранцами — плетёными из пеньковых тросов подушками. А чтобы при столкновении не повредить якорями борта другого судна, ниши носовых клюзов глубоко вдаются внутрь корпуса, лапы якорей скрываются в них полностью.
Повсюду  сверкают надраенные медяшки, червонным золотом пылают барашки иллюминаторов, глаз радует тиковая обшивка палубы.
Игрушка! Здесь вообще всё мелкое. Даже рында.
Внутренние помещения… Неимоверно тесный кубрик со спальными местами для двух человек, камбуз и гальюн — объём помещений измеряется не метрами, а сантиметрами. На портовом буксире особой нужды в таких помещениях нет. Отбыв вахту, команда должна уходить домой, к жёнам и детям, а не мотаться по реке сутками. Экипаж от этой тесноты ничуть не страдает. Шкипер прицепил к задней стене рубки откидную лавку, которой почти не пользуется, ведь при движении в рубке всегда кто-то есть. Обедают они на судне, а ужинают, если в пути застанет ночь, на берегу, выбирая для стоянки уединённые островки, расположенные подальше от берега.
На высокой трубе есть крепления для паруса, это местная рационализация. Пока что всё идёт нормально, парус свёрнут и убран. Интересно, они уже пробовали так ходить?
Машинное отделение тоже необычное, оно закрыто всего с трех сторон, с кормы переборка отсутствует. Что разумно, нет смысла париться при такой жаре. С того места на корме, где я обычно обретаюсь, хорошо видно и моториста-кочегара, и саму паровую машину. Через световой проём можно наблюдать, как ходят туда-сюда огромные мотыли, приводя в движение валопровод, оттуда восхитительно пахнет машинным маслом и перегретым паром.
Кочегарят они по очереди, это очень напряжённая, тяжёлая и изматывающая работа. Поэтому вверх по течению капитан идёт на высокосортном угле типа кардифского, имеющем высокую теплотворность. При движении по течению используются дрова, заранее напиленные и сложенные под тентом и в бункере.
Я тоже помахал лопатой, решив не быть абсолютным нахлебником, и это помогло установлению дружеских взаимоотношений.
Шкиперская рубка — особая прелесть.
На флагштоке гордо реет андреевский флаг, рядом стоят две антенны, штыри с вынесенными по сторонам ходовыми огнями и закрытая тарелка локатора. За большим задним стеклом ходовой рубки усатый загорелый капитан в фуражке с «крабом» и тельняшке, строго вглядываясь в туманную дымку, важно крутит штурвал. Внутри помещения царит мешанина предметов из далёкого прошлого и относительно современного оборудования. Мигает огоньками стационарная радиостанция, а у матроса Кима есть простенькая «мыльница», которую он постоянно носит на поясе. Найджел, чаще всего находящийся возле паровой машины, рации не имеет, для связи с моторным отсеком служит длинная, хитро выгнутая переговорная труба со смешными раструбами на обоих концах. Судовой гудок тоже паровой, он приводится в действие потягиванием кожаного ремешка под подволоком. Голос у него не соответствует маленьким габаритам парохода, как образно говорит старик Самарин, настоящий протодьяконовский.
Новенькое, но от того ничуть не менее старомодное рулевое колесо, вырезанное из красного палисандра, имеет классический вид с восьмью рожками-крутилками. И рядом со всем этим ретро смонтирован эхолот и бортовой радар «Фуруно»!
Судно имеет палубное вооружение.
Григорий ворчит, что в механических мастерских никак не могут выполнить заказ по отливке маленькой бронзовой пушки, поэтому они выкручиваются, как могут. На баке между рубкой и носом установлена поворотная турель, а на ней — два спаренных мушкета адского калибра. Получилась установка, которую Лобов любовно называет «зушкой». Стволы заряжены картечью. Они густо смазаны салом, а в походном положении замки и дульные отверстия укрыты полиэтиленом.
Сразу за орудием у стенки рубки притулилась гнутая плетёная скамейка с высокой спинкой. Вряд ли получится стрелять сидя, зато она постоянно служит объектом насмешек, а наш главный рейнджер Игорь Войтенко называет её «боевой пост стрелка-дачника». Экипаж «Игарки» огрызается, но лавку убирать не собирается. И правильно, нормальное место отдыха получилось. Можно посидеть с чашечкой кофе.
Заодно и пульнуть в кого.

Плевать, что он маленький.
Знали бы вы, столько радости испытывают жители речных деревень, когда  на зелёной глади величественной Леты появляется чёрный пароходик с высокой трубой, оповещая о своем приближении поповским басом, эхо которого далеко несётся по заливным лугам, разбивается о террасы и стены джунглей. Всякая мелочь — длинные пироги, шлюпки, яхты и джонки, сознавая свою второстепенность, жмутся к берегу, приветствуя «Игарку» криками и взмахами соломенных шляп. А пароходик, отдуваясь чёрным дымом и паром, идёт посередине фарватера, проплывая мимо с самым важным видом, разглядывая поселение круглыми глазами иллюминаторов и ярких спасательных кругов, сияя свежей краской и надраенной медью.
Голопузые дети бегают по песку, радостно выкрикивая приветствия и размахивая руками, как маленькие ветряки, пока пароход не исчезнет за излучиной, на прощание обдав их мягкой речной волной и бархатистым тоном гудка. И только тогда они, счастливые и возбуждённые до предела, с удочками и рыбой на куканах бегут к хижинам с соломенной крышей, оживленно обсуждая увиденное... Пора рассказывать родителям. В этом святом детском деле важен сам процесс — сходить на берег вовремя, чтобы застать проход по реке парового судна, воплощения прогресса и поступательного движения.

На острове Кайман, где находится законная база «Игарки», судно задержалось на целых два часа. Я успел переговорить с Мазиным, старостой посёлка, забрать посылки для своих и кое-какие грузы, нужные для жизнедеятельности общины. Самое ценное — огромный пластиковый кейс с замками, наполненный медикаментами, приготовленный для нас начальником островного медпункта. На Каймане на берег сошли последние пассажиры, и я остался единственным паксом на борту. Вот и всё, следующая остановка будет только на Аракаре, другой населёнки между Кайманом и Диксоном не существует, никто не потревожит, я надеюсь, экипаж судна неожиданным появлением, по данным, полученным на Каймане, рыбацкие лодки вверх по течению не проходили.
Получив в своё распоряжение почти весь ют и кучу свободного времени, я решил заняться важным делом, а именно, отработкой полезных навыков, которые могут пригодиться человеку в аварийной ситуации.
Для начала позанимался с шашкой.
Что такое идеальная шашка? Это знаменитый волчок казаков и горцев Кавказа, клинок генуэзской работы с клеймом волка, так в XIX веке называли это оружие, идеальное для профессионалов, упражняющихся ежедневно и долгое время. Многие наивно считают, что вершиной холодного оружия стала катана. Это не так. Современная катана появилась тогда, когда необходимость в ней пропала. Кроме того, катаной не было одержано исторических побед, а сами японцы, попрятав катаны в чулан, в нужное время вооружили свою кавалерию нормальной европейской саблей. И правильно сделали… Лёгкая кавказская шашка творит чудеса. Это скоростное, резкое оружие. Пока драгун поднимал тяжёлую саблю для удара, горец успевал полоснуть его по локтю боевой руки, и сразу добивал, уже обезоруженного. Сходство с катаной есть, ведь эволюция шла в одном направлении. Оба клинка — оружие одного, максимум двух ударов. Однако шашка предназначена для фехтования одной рукой, она быстрей и позволяет управлять конём.
То, что вытворяли своими клинками казаки и горцы, строевому солдату повторить было невозможно — срочник не может так долго тренироваться. А я вот с помощью Малыша Рамиреса осваиваю потихоньку... Начал с короткой абордажной сабли, недавно перешёл к шашке.
Клинок у меня штучный, «фёдоровский», названый так по имени знаменитого оружейника Фёдорова, разработавшего оптимальный вариант строя этого удивительного оружия, он обосновал кривизну клинка и посадку рукояти, выверил положение центра тяжести и вес клинка. Клинок на моей шашке имеет такую же стрелку кривизны, как и волчки — идеально приспособленную для рубки. В своё время генерал Горлов в шашке образца 1881 года придал рукояти наклон, направив осевую линию рукояти в острие. Схитрить хотел: чтобы и рубить, и колоть удобно было… Не получилось, работать таким оружием стало неудобно. А вот у шашки кавказского казачьего войска образца 1904 года такого наклона не было, как и положено.
Центр тяжести вынесен от гарды на двадцать один сантиметр, тогда как во всех образцах европейских сабель он располагается на расстоянии примерно десяти сантиметров — это плохо для секущего удара. Если взять в руку два таких клинка, то сразу ясно — лёгкой шашкой со смещённым вперёд центром тяжести работать удобнее, свободнее. Рукоять из кости, гладкая, не наминает руку. Весит моя шашка всего восемьсот грамм, что для рубки идеально.
Совершать прыжки и удары на тесной палубе маленького пароходика, где всё и выпирает и цепляется за ноги, то ещё удовольствие… Однако основной процент ранений холодным оружием приходится именно на водные стычки, на суше абордажей не бывает. Да я и не ношу её в сухопутных рейдах, обходясь большим ножом-боуи.
Закончив бесплатное цирковое представление, которое с удовольствие отсмотрели едко комментирующие мои ужимки члены экипажа, я взялся за пращу.
Вообще кошмар… Вроде, уже научился выпускать снаряд-камешек точно по вектору, но с углом возвышения броска просто завал, вечно бью по космонавтам.
Три недели ежедневных занятий, а прогресс минимален!
Здесь надо бы пояснить, зачем вообще всё это нужно.
Не знаю, как сейчас, а раньше в среде земных любителей так называемого выживания было модно осваивать не совсем нужное. И даже вредное, ибо такие занятия, как эротическое растирание двух дощечек друг о друга, сжигают уйму времени. Тем более, что человеку это умение, с огромной долей вероятности, никогда не пригодится.
Живущий в цивилизационном поле постиндастриала должен владеть бытовыми умениями высшего порядка, жизнь заставляет. Это безупречное владение современным авто, умение пользоваться всем спектром сложной бытовой техники, пользование компьютером с возможно максимальной раскачкой железа и соответствующего софта. В общем, теребим мышку, тыкаем пальцем... Вероятность того, что такой человек внезапно окажется в джунглях, да ещё и без трусов, стремится к нулю. Это просто невозможно.
Максимум, что грозит городскому человеку в случае какой-либо глобальной катастрофы, это передислокация в деревню, может даже северную или таёжную, где ему предстоит быстренько забыть о навыках высшего порядка и начать изучать совершенно другие. А какие?
Это умение пользоваться моторной лодкой и снегоходом, квадроциклом и бензопилой, генератором с проводами и электропомпой. Он должен знать, как устроена каменная печь и что нужно сделать, чтобы долго держала тепло обыкновенная буржуйка. Нужно уметь ставить баню, а не визжать возле ледяного ручья… Охотничьи и рыболовные навыки — отдельная тема. Навык определения следов зверей и птиц очень важен. Практика постановки капканов, силков и пастей спасёт жизнь семье, ведь в таких условиях добыча обеспечивается вовсе не патронами. Человек должен чувствовать воду, понимать, что любит рыба и чего боится, сразу определять — перспективен ли данный водоём или это мёртвая вода?
Опыт постановки сетей, как и работа со спиннингом, важны критически.
Если вы умеете собрать самострел, натяжной или из охотничьего ружья, правильно поставить его и безопасно насторожить, то вы хозяин округи.
Работа с собаками, ездовыми и охотничьими, изготовление примитивной посуды, заготовка продуктов лекарственных средств — много этих навыков, полезных и нужных...
Моторка, говорите? А если не моторка, а небольшое парусное судно? Вы что-нибудь смыслите в парусном деле, а? Кто-нибудь знает, как, к примеру, взять риф? Я вот намучился со своей мини-яхтой, пока приноровился ходить против ветра.
Именно навыки более низшего порядка должен заранее осваивать человек, всерьёз решивший подготовиться к суровым испытаниям. Увы, подавляющее большинство попавших на Кристу людей начинает это делать уже здесь. Их до смерти пугает лодочный мотор, как и любая портативная техника. Они изначально беспомощны, без слёз не взглянешь. Меня выручил опыт, который я получил, много лет проводя в среде опытных охотников и рыболовов. Научили бестолоча.
А вот находясь на этом уровне, стоит готовиться к ещё более низшему. Когда в трусах, потому что отсюда запросто можно попасть в голый экстрим.
Особого напряга не будет. Если вы человек решительный, на своём уровне опытный, по-хорошему упёртый и не полный бивень, то уж как-нибудь сообразите, где нужно поставить экран или навес. Чтобы дым не лез в глаза, а отгонял комарьё. Дополнительные лекции не понадобятся.
В своё время, смотря передачи про выживание на каналах Discovery и NG, я немало удивлялся, глядя на злоключения отобранных для шоу специалистов по выживанию. Ни у кого нет понимания, что одни силки, в кои, о, ужас!, за полдня никто не попал, ставить бесполезно, таких надо соорудить десяток, не меньше! А лучше два. Что сети нужно ставить всерьёз и надолго, очень осторожно проверяя их через каждые два часа.
За птицей лучше не гоняться голым, тряся в колючих кустах причиндалами, а доставать дичь издали с помощью самых разнообразных снарядов, их человечество наизобретало с лихвой: луки и арбалеты, копья, бумеранги и праща. Даже простой камень, пущенный умелой рукой, способен прокормить, если есть навык. Родители рассказывали мне, что в их детстве, когда дети не сидели за компами, а играли во дворе, меткость броска, что палкой, что камнем, у всех была хорошая.
Это очень трудная и долгая работа. Наш «вечный индеец» Лешка, к примеру, активно осваивает лук. И не фабричный, а самодельный. Учителем у него Винь, по-нашему Винни. Безжалостно гоняя юного команча, он заставляет его раз за разом с нуля делать лук из подручных материалов, утверждая, что даже на первичном этапе нужно сделать десять изделий, прежде чем оно начнёт стрелять… Алексей сотворил уже четырнадцать штук, и теперь у него есть первый лук, признанный вьетнамцем, а не сломанный об колено.
А какое устройство нужно соорудить на коленке, чтобы с его помощью получить идеально ровные стрелы? Какой толщины они должны быть, и из чего сделать наконечник?
Ничего этого эксперты по выживанию, бедующие в импортных телеканалах, не умели.
Да, они разводили костёр и на этом успокаивались, далее голодая неделями под издевательский щебет многочисленных пташек, скачущих по ветвям.
Казалось бы — найди корягу, сооруди простейший охотничий бумеранг! Но любое метательное оружие становится бесполезным, если нет заранее приобретённого навыка.
Большинство людей, даже искренне желающих подготовиться к неприятностям, заниматься этим категорически не хотят. Собрал тревожный рюкзачок, накупил побольше патронов, набрал ножей, одежды, и всё, готов! В лучшем случае человек часто занимается на стрельбище. Схема мышления очень проста: я уже сделал минимально необходимое. Отчитался в социальных сетях, посмотрел на фотографии других, готовых. И хватит… Текущая жизнь с её повседневными заботами вряд ли стоит того, чтобы излишне серьезно задумываться над возможными развилками судьбы — так он думает. Завтрашний день известен — коллеги, задачи, пробки, мелкие скандалы, редкие удачи, тупое начальство, толпы в вечерних магазинах. Какой такой завтрашний апокалипсис, дожить бы без потери рассудка до пятницы!
Этих людей я прекрасно понимаю, однако правила подготовки соблюдаю неукоснительно.
Вот я и воюю со строптивой пращей...
День, когда мне удастся камешком или закалённым глиняным шариком подбить птичку, будет в личном календаре обведён красным.
Стрельбой, кстати, я занимаюсь немного, поддерживаю уровень середнячка. Если уж не дано свыше стрелять далеко и метко, то не стоит и мучиться в стремлении непременно стать снайпером. Боеприпас нынче дорог.
Слышал, что в давние времена тунгусы учились стрелять по мишени через костёр. Огонь отвлекает, слепит, дым мешает… А ещё деток своих тренировали. Посадят на землю, и стреляют в чадо родное тупыми стрелами. Тот, сидя, должен их рукой ловить. Когда я это озвучил, то Лимонов посмотрел на меня, как на личного врага.
А вот Винни задумался.

Когда до устья Аракары оставалось около двадцати километров, Михаил связался с баржей, на которой обосновался пост с кодовым названием «Жестянка» по рации и сразу, высунувшись из рубки, махнул мне рукой. В это время я, усталый, но довольный, вальяжно возлежал на плетёном коврике и меньше всего хотел какой-либо тревоги. Делать нечего — быстро поднялся, хватая уже нормальное оружие, и поспешил на зов шкипера.
— Мужики доложили, что у них неспокойно, — хмуро объявил Лобов. — В полдень видели две пироги с гоблинами, по пять голов в каждой.
— Дикие, — уверенно сказал я, без спроса хватая чужой бинокль. — Мирные обязательно подошли бы, пообщались. У них всегда есть что-нибудь на обмен.
— Да? Тебе видней. Мы ведь совсем недавно тут ходим…
— Ты бы боевую сыграл. Заранее.
— И то верно.
Нарезным оружием экипаж «Игарки» небогат, на всех имеется одна мосинская винтовка со несъёмным штыком, ствол пристрелян с ним. Через две минуты Ким устроился за спаренными стволами «зушки». С собой он притащил два овальных обтянутых кожей щита, которые обычно используют зорги.
— От стрел? — с интересом спросил я, глядя, как парень устанавливает их в крепления.
— От них, запугал нас Самарин… — процедил Михаил, волнуется. — Это хорошо, Дарий, что у тебя такой автомат, легче отбиться будет.
— Радар пироги возьмёт?
— Должен, — несколько неуверенно ответил он, бросая взгляд на экран.
— Не дрейфь, всё будет ништяк, — успокоил я шкипера голосом опытного рейнджера. — У механика какой ствол?
— Помповухи у обоих.
— Тоже ничего. — буркнул я, незаметно поморщившись.
Тут с баржи доложили, что никого поблизости не видят.
— Неужели ушли? — неизвестно у кого поинтересовался Лобов, обернувшись назад с вытаращенными глазами. Ничего подозрительного не углядел и снова повернулся вперед, гаркнув в переговорную трубу: — Найджел, что там за кормой?
«Ага, щас тебе, вот так сразу и ушли! —  подумалось мне. — Проклятье, Квачин, а у тебя барабанный магазин набит?»
— Пойду на корму, — открывая дверь, предупредил я шкипера тихим голосом.
— Верно, так лучше будет! — согласился шкипер. — Темнеет, придётся нам на посту ночевать.
Торопливо набивая магазин-гигант, я постоянно посматривал по сторонам. Вроде бы тихо. Солнечные блики перестали скользить по воде, красное солнце таяло за изумрудной лентой, под косыми лучами уходящего светила заигравшей синим и фиолетовыми и красками.
Показалось устье притока, «Игарка» чуть снизила скорость. Мы все были наготове. Пароход вплыл в Аракару, и сразу показалась баржа, от которой уже мало что осталось, только кормовая часть, на которой стоит изба, уцелела полностью. Я с невольной дрожью вспомнил, как впервые попал на неё после прохода через Крест…
Обычно судно они встречают на моторке, но сейчас лодка стояла на месте. Возле избы — двое парней, у одного СКС с оптикой, второй смотрел в бинокль. Внизу на песке, среди подросших на освободившемся месте кустиков, приняла стойку большая вислоухая собака. Это моя старая знакомая, Барта, отличная псина, умная, боевая.
Шкипер дал гудок, мужики на барже замахали руками.
Что же, впятером, да ещё и с собачкой… Заночуем со всем кайфом. Курорт, да и только!
Скука, господин Ростоцкий, скука.


(Скачать в TXT)
(Скачать в Fb2)
Всего комментариев: 0
avatar