Вход    Регистрация

Магазин КотА. Книги от автора. Купить книгу от Вадима Денисова по разумной цене!

Путь на Кристу. Побег. Глава 1

Путь на Кристу.
Побег

Квачин Дарий Валерьевич,
Русский, родился в Норильске, 29 лет, холост,
Срочная служба в армии
Образование: высшее, инженер-строитель,
Последнее место работы на Земле: старший инженер техотдела рудника,
Текущее место работы: староста крепости Диксон, расположенной севернее Бриндизи.
Хобби: охота, рыбалка, практик экстремальных загородных нагрузок.
Попал на Кристу через Прорез на реке Аракара.
Сейчас: без особого удовольствия доедает второе, вынуждено общается в напряжённой обстановке.



Глава первая
Неприятный разговор

Для тех, кто приезжает в столицу региона из речных и лесных деревень, Манаус — это, прежде всего, Ратушная площадь и конечно же Мэйн-Стрит. Площадь в центре города действительно очаровательна, там есть даже действующий фонтан, выбрасывающий струйки речной воды из пасти огромной рыбы, окаменевшей в чаше бассейна. Кроме здания Новой ратуши, фронтоном и колоннами неуловимо напоминающей Белый дом, что остался в далёкой североамериканской стране, на площади расположилась дорогая двухэтажная гостиница «Пасифик-Отель», два жилых каменных дома для высшего сословия, очень популярная в городе таверна «Адмирал Бенбоу», здание губернской полиции и занявшая здение старой ратуши городская библиотека, на первом этаже которой не так давно открылось кафе «Бристоль» — Заведение пафосное, живущее за счёт пухлых кошельков элиты и богатых гостей города, и поэтому мне совершено не интересное.
 В полном соответствии с испанскими колониальными правилами от Ратушной площади по сторонам света разбегаются четыре главные улицы, которые и задают направление всем остальным магистралям города. Одна из улиц — Мэйн-Стрит. Похожая на торт именинника, яркая, шумная, пропитанная резкими запахами и звуками.
Именно здесь арендуют или выкупают помещения владельцы большинства приличных магазинов, харчевен и разных контор. Улица является центром демонстрации новаций, авеню достижений. Каждая белошвейка, каждый уважающий себя штучный мастер или успешный торговец непременно продемонстрирует оживленной Мейн-Стрит свои успехи и достижения. Прохожие останавливаются, рассматривают, комментируют и оценивают. Естественно, приезжие очень любят посидеть на красивых лавочках возле самых настоящих урн. Иногда их воруют, но всегда безуспешно: городской патруль бдит, однако на самой улице разборки не учиняет, оберегая хорошее настроение жителей. Наказание всегда одинаково: метла в руки и две недели принудительных работ.
Я не разделяю всеобщей любви к центральной улице.
Да, она симпатичная, яркая, шумная, особенно вечером. Но мне больше нравятся портовые окраины Манауса. Приезжим, скорее всего, район порта не очень нравится. Тем не менее многие селятся именно там, ведь стоимость проживания в хостелах делает услугу доступной большинству работающих людей. Кстати, вдоль берега расположены чудесные точки общепита, всё больше национальной кухни, где можно пообедать качественно и за копейки. Да и народ там попроще.
В последние визиты я обедаю в чифаньке «Далянь», что сразу за крайним к югу дебаркадером. Очень вкусно и дёшево, даже по здешним меркам. Интересно, что заправляет ей хоть и этнический китаец, зато из Владивостока. Как говорит Боря Кравцов, староста русской общины Манауса, Ву Чун — наш человек. Я, пару раз пообщавшись с хозяином, так и не понял, к какой общине он тяготеет больше.
Таков здесь, на Лете, наш Русский Мир.

Впрочем, никто не спрашивал, какой район города мне по душе, и где я всегда готов отобедать. Герману Ростоцкому привычно трапезничать именно в этом месте.
Таверна, а на самом деле ресторан, называется «Грабли».
Не хочу никого обижать, тем более младшего брата Бориса — Игоря Кравцова, которому принадлежит заведение, но со стилизацией он явно переборщил… Перед входом в заведение стоит какая-то мультипликационная телега со штопаными мешками, символизирующими, надо думать, ярмарочную поклажу селянина. Рядом с повозкой — высокий стог сена с воткнутым в бочину сельскохозяйственным инструментом. Сено склеенное, чтобы его не разносило пролетающим вдоль улицы ветром. Не то оштрафуют. Орудия труда откровенно липовые. А здесь вам не земной мегаполис с офисными хомячками. Живущим на Лете эти ежедневно нужные предметы хорошо знакомы в реальном воплощении. По сторонам от рубленого в лапу крыльца входной двери раскинулись два плетёных дивана из ротанга с циновками поверху, на удивление мягкие и широкие не по-уличному. Случайный прохожий может посидеть в тени выступающего козырька. Это завлекалочка такая — посидит человек среди этой эклектики, да, глядишь, и заглянет на чашечку-тарелочку.
Перебор вышел у дизайнеров с посконью и сермягой…
Центральная улица, как и весь район, чуть возвышается над остальной территорией города, и благодаря этому с того места, где я сидел, было видно Лету. Не всю реку, которая возле Манауса разливается на три километра, а лишь широкую зелёную полосу ближе к стрежню и дальше. В свете полуденного солнца великая водная артерия планеты неспешно скатывается к океану, которого никто из знакомых мне людей ещё не видел.
За кормой небольшого парусного судна, спешащего к причалам, словно фата, тянутся легкие серебристые струи с изумрудными бликами. За рекой ровной линией проступает земля другого берега с бахромой джунглей, которую можно разглядеть только в бинокль. Напротив Манауса нет поселений. Нелогично ставить жильё так близко к столице, но на другом берегу, отсекая себя от цивилизации водной преградой.
Огромная река подступает непосредственно к жилым домам и складским помещениям, — люди постепенно застроили всё свободное пространство. Берег забит лодками европейского типа и джонками, небольшими парусными баржами, маленькими яхтами и всё ещё редкими моторками. Красавица «Темза», стоящая у собственного причала, — настоящее украшение города и гордость всех жителей Манауса. На пароход ходят смотреть приезжие, приводят с собой детей — внутри работает видеосалон.
Каждый раз, назначая встречу в «Граблях», Ростоцкий старается утащить меня в самый угол, где у него зарезервирован любимый столик. Но я, как и большинство приезжающих в город зевак, тоже деревенщина по жизни, и так же хочу поглазеть на суету главной улицы. По-моему, вполне законное требование.
— Ты говорил, что вы там какое-то оружие нашли? — как бы лениво поинтересовался Герман, отрываясь от блюда.
Выбор меню у нас диаметрально противоположный. Банальные стейки я и у себя в Диксоне могу поесть, более того — глаза на них уже не смотрят. Поэтому и заказал себе заливное из рыбы, луковый суп с гренками, тарелку с копчёностями и мороженное, в форте такого уж точно не попробуешь.
— Нашли, целых два, — подтвердил я сказанное в радиограмме. — Один ствол целый. Думаю, потому, что отлетел в сторону. Удачно лёг, на траву... Неподалёку нашли короткий хауда или хаудах двенадцатого калибра, фабричный, причём с вертикально расположенными стволами. А вот третьему стволу не повезло — остался лишь оторванный прицел, остальное не нашли.
— Что за машинка?
— Винни говорит, что такие прицелы ставили в том числе на американские М-16, я в них не разбираюсь.
— Я тоже. Гуднайту показывал?
— Прицел, что ли? В чём смысл? Ещё с десяток таких находок, и можно будет что-то собрать.
Ростоцкий хмыкнул.
— А первый? Ну, тот, что уцелел.
— Пистолет-пулемет Thompson M1928, Navy Model, флотский вариант, — я кивнул на дешёвую матерчатую сумку, которую пристроил поближе к широкому мягкому стулу. — Один барабанный магазин на сотню патронов, почти все патроны были израсходованы.
— Ого, ты не шутишь?! «Томми-ган»! Это большая редкость! Да я вообще не слышал о том, что у кого-нибудь имеется такая игрушка! — глаза его на секунду вспыхнули неподдельным интересом.
Вообще-то, Ростоцкий, человек статуса, безупречно прибранный и даже холёный, всегда старается не показывать эмоций, особенно удивления. Но тут он не выдержал:
— Покажи, Дар! Сорок пятый калибр?
Я кивнул и, подняв сумку на колени, расстегнул длинную молнию.
— Это что у него, пламегаситель?
— Компенсатор. Ещё и темп стрельбы пониже. Калибр .45 ACP, пистолетный. Два режима огня, может стрелять одиночными.
Игрушка… Я в который раз не мог налюбоваться добытым оружием. Волей случая мне досталась одна из наиболее известных моделей — для войск делали. Ствол с поперечными ребрами охлаждения и дульным тормозом-компенсатором, характерно скошенная передняя ручка управления огнём с выемками под пальцы, секторный прицел. Гуднайт утверждает, — и мне остаётся только верить, — что патрон .45 ACP, имея меньшую пробивную способность, превосходит наш ТТ-шный по останавливающему действию пули, а для меня последнее крайне важно. Высокий служебный ресурс, безупречное качество изготовления, удобство — понятно, почему «Томми» пользовался большой популярностью, как у полиции, так и у гангстеров. Да и вояки признали эту модель.
Не доставая оружие — такое в публичных местах не приветствуется, — Герман погладил полированное дерево, тронул пальцем рукоять заряжания.
— Отличный автомат. Слушай, Квачин, зачем тебе такое чудо на пленэре? Ты же не гангстер пока. Ну, действительно? Насколько он эффективен по дальности, на сто пятьдесят метров?
— На сто, наверное, так реальней, — пожал я плечами.
— Тем более! У тебя есть «Тигр», у вьетнамца твоего, как его…
— Винни, — подсказал я, решив про историю с «Тигром» ничего не рассказывать. Он и без того подозрительно много знает.
— Да, точно. У него вообще шикарный ствол, Sako TRG-21, если не ошибаюсь.
— Откуда тебе это известно? — недовольно проворчал я.
— Должность к тому обязывает, дорогой мой, должность! TRG-21, как я понимаю, подходящее оружие для джунглей.
— Ты давно не был в джунглях, — я решительно застегнул молнию и опустил сумку на пол. — Врагу не пожелаю оказаться с длинным стволом на поляне, полной распсиховавшихся чёрных бабуинов.
— Как-нибудь прокатите, чтобы вспомнил.
Автоматическое оружие у нашей сплочённой и слаженной разведгруппы имеется — Лёшкин «калашников». Только теперь этого мало.
— Так что скажешь, Дар? Заплачу золотом и очень хорошо, — он ожидал ответа, не спуская с меня глаз, с выражением на лице недавно появившейся царственной надменности, что отмечают многие из наших, постоянно живущих в Манаусе.
— Не канает, Герман, такой обмен, я монетами в гиен кидаться не собираюсь, — ехидно улыбнулся я. — Для тебя это действительно игрушка, ты же его на стену в кабинете повесишь и забудешь. А для меня — рабочий инструмент.
— Вот так вот, рабочий?
— Именно! — выпалил я. Он что, на прочность меня испытывает?
— Ладно, Дарий, будет тебе, не заводись… Как я понимаю, ты сразу после обеда собираешься в «Фантом-Хилл»?
Я чуть расслабил плечи. Чёрт… Рядом с Ростоцким не получается быть спокойным, от него всегда ожидаешь сюрприза, резкой фразы, идеи или распоряжения. По-моему, олигарх готов командовать даже во сне. Трудно таким людям, они всегда одиноки.
— Так точно. Гарри недавно прислал радиограмму, что достал два коробчатых на двадцать каждый. Да и патроны появились, надо купить. Стрельбище, опять же, хоть постреляю у него цивильно.
— Дорого встанет, — заметил собеседник.
— А на что мне золото? В Диксоне на всём готовом, да и отвык уже от излишеств.
— В Диксоне — да. А в Манаусе достойное бунгало не хочешь прикупить? По-моему, пора. Могу помочь, присмотреть варианты.
— Разве что когда женюсь, — уклончиво пообещал я.
— Забились! Хорошо, расскажи мне об этом эпизоде с оружием.
По Мейн-Стрит с лязгом и стуком проехал маленький бортовой грузовичок, возбудив своим появлением гревшихся на солнце четырёх облезлых дворняг. Пропустив технику мимо, псы ожили и, громко залаяв, с пронзительным визгом бросились вслед. За ними метнулась пара пацанят.
Ёлки, сколько народу!
Кажется, что сюда съехалась всё людское население Кристы.
Вроде бы будни, сезонная продовольственная ярмарка открывается только через три недели. Я посмотрел на свои наручные швейцарские — точно, среда… Однако в портовом районе заняты все доступные причалы, включая относительно недавно построенный Новый порт, комплекс по местным меркам весьма и весьма солидный. Необорудованные участки берега по соседству утыканы совсем лёгкими судёнышками, в основном пирогами и каноэ. А большая рыночная трёхдневка будет в субботу, рановато торгашам прибывать, товары испортятся... Похоже, Манаус уже достиг такой степени градостроительного и культурного прогресса, что привлекает людей ежедневно. Те из них, кто ещё помнит земные мегаполисы, бродят по улице со слезинкой светлой ностальгии. Аборигенам же, родившимся и выросшим на Кристе, этот тихий, по сути, обманчиво суетный южный городок представляется настоящим Нью-Йорком или Гонконгом.
— Хорошо. Итак! Я абсолютно уверен, что при выходе из Креста в свою сторону на разведгруппу американцев неожиданно напали, — начал я. — Или напал! Какой-то большой, даже огромный хищник, очень быстрый, свирепый и сильный.
— Следы видели? Постой, как я понял, там кругом камни, скалы? — не очень-то внимательно он меня слушает, в окно смотрит.
— И что? Винни у меня — прирождённый следопыт. Да и мы с Алексеем Лимоновым уже кое-что умеем, жизнь научила... Там трава с краю и глина вокруг ручейка.
— Огромный, говоришь… Пещерный лев какой-нибудь, махайрод из книжек про древних людей? — усмехнулся он наугад и поднял глаза. — Шучу-шучу. Чупакабра или медведь, что наследопытили?
Я тоже внимательно посмотрел на него. Чисто кабинетная жизнь быстро подсаживает соображалку любого умного человека. Мне и в голову не придёт шутить над чудовищами из джунглей или предгорий.
— Напрасно шутишь. На нашей территории мы таких следов не наблюдали. Я сфотографировал, показывал. Это не чупака и не медведь, Герман, тот зверь гораздо крупнее. Даже непонятно, как он вообще может при столь внушительных габаритах прыгать с места на пятнадцать метров, если не больше!
— Да, теперь вижу, что это не тушки! — нахмурился он. — А если он через Крест проникнет…
Наконец-то вижу серьёзный подход! Впрочем, обольщаться рано.
— Сразу после прохода корректирующего портала попадаешь в подземный каменный зал. Очень просторный. Потолок в гроте почти чистый, без сталактитов. На той стороне водопад имеется, что неудивительно, — продолжил я тихо. — Только он тоже подземный. Вода валится откуда-то сверху и исчезает в овальной дыре, лишь часть потока разбивается о гранитную тарелку и вытекает небольшим ручьём наружу. После того, как осмотрелись, мы пошли дальше и уже перед самым выходом увидели стволы — поблёскивали под фонарями. А почти рядом следы. Не такие, как у медведя, — вытянутые, значит, тварь приспособлена к мощному толчку и длинному прыжку. У чупакабры они немного похожи, но всё-таки когти у нашей лапочки гораздо меньше.
— Трофейный экземпляр, говоришь?
— По максимуму, любой охотник заколышется! На одном из отпечатков, где грунт, хорошо видны когти под тридцать сантиметров, зверь не успел втянуть перед приземлением... Или не втягиваются, как у собаки.
Изумлённо покачав головой, Герман взял бутылку и плеснул вина обоим.
— Американцев было двое?
— Получается так, если анализировать оружие. С одним хаудахом серьёзные люди ходить не будут, это явно второй ствол. Наверняка они опытные полевики. Дурачки подобными делами не занимаются, парни хорошо представляли себе опасности своего мира и наверняка шли с оружием наготове. Кстати, оружие разбросало в разные стороны.
— А тела, обрывки одежды, имущество какое-нибудь, рюкзаки там?
— Ничего не нашли... Вообще ничего, — уверенно ответил я, поднимая фужер. Что-что, а вино тут всегда превосходное. — Их просто сожрали.
Допив, Ростоцкий задумчиво постучал по столешнице кончиками пальцев.
— Дарий, напомни текст из заявки.
— «Территория принадлежит правительству США! Группа разведки. Платформа-5» — дословно повторил я.
Он помолчал.
— Суки, американцы! И сюда уже добрались, надо же… И всё-таки, почему ты считаешь, что это была одна и та же разведгруппа? Потеряли одну, хорошо. И что? Руководство обязательно пришлёт следующую, или я не прав?
Дверь ресторана отворилась, и на пороге показался пожилой человек в светлом костюме, седой, с усами, тут же  начавший с деланным безучастием наблюдать за публикой, сидящей за столиками. Вот он радостно поприветствовал кого-то, потом поймал глазами Германа, чуть поклонился, заодно и меня одарив виртуальной милостью светского человека. Ещё и за это я не люблю «Грабли» — сплошной пафос. А ведь хорошее местечко было поначалу.
— Ситуацию можно разъяснить только при одном варианте развития событий — именно эта группа и открыла Жёлтый Прорез. Не успели они доложить по инстанции, вот в чём дело. Убеждён, что погибшие действовали так же, как и мы: сначала нашли объект, потом встали лагерем, долго наблюдали, изучали. По итогам предприняли пробную вылазку, очень короткую, буквально на пару минут. Могли, как и мы, камеру в Прорез совать.
— Что? — поднял брови олигарх. — Камеру? Ха-ха! Господи, но как?!
— Сосну сухостойную подобрали на склоне, как ещё! — зло выкрикнул я, сминая накрахмаленную салфетку. — Чего тут мудрить? Потоньше и полегче.!
— И по-ти-ше, — убедительно попросил Ростоцкий, оглядываясь.
— Примотали камеру скотчем, и просунули внутрь Креста. Он, кстати, далеко не такой яркий, как на реках. И почти не искрит.
— Ну и что засняли? — нетерпеливо спросил он.
— Да почти ничего, сушнину почти сразу вырвало из рук и утянуло внутрь, Лёшка чуть в лоб не получил сучком! Если тело, попадая в Прорез, внезапно перестаёт в портале двигаться, какое-то время оставаясь на линии разграничителя, то его затягивает по первоначальному вектору движения.
— Ого! Это очень важное наблюдение, на реке такой фокус не провернёшь… То есть, раз уж начал, то заканчивай!
— Так и есть. Но суть не в этом, Герман. Мы честно дежурили три недели, и за это время Прорез загорался три раза, как по часам…
— Раз в семь дней, — машинально отметил мой начальник, и я кивнул.
— Никто не появился, и это уже сбой алгоритма разведки, ведь мы сидели и ждали исправно, без балды.
— Подожди-ка, Индиана, мать его, Джонс! — нахмурился он. — Где сидели? Ты ведь со мной по рации в это время связывался, как так? Или тут хитрый ход, и радист Диксона в доле?
— Зачем? — удивился я. — Действительно, связывался. Оставили у водопада Винни, а сами с Лёшкой вернулись в Диксон: проконтролировать, запас пополнить, руку ему перебинтовать, повредил слегка на камнях...
— И вьетнамец там один сидел? — его загорелое лицо забавно сморщилось в раздумье, чёрные брови нахмурились. — Я бы не смог.
— Я бы тоже, — утешив его, я придвинул к себе вазочку с мороженым. — Мы вернулись через два дня, а постоянно там болтались до того момента, когда Крест вспыхнул в третий раз. Был определён период срабатывания. В остальное время делать возле водопада, как ты понимаешь, ничего... Короче, никто не появлялся.
— Вывод? — поторопил Ростоцкий, отлично зная ответ.
Я понимаю, что такая манера разговора, отработанная в интригах, даёт ему время для размышлений и проверки реакции собеседника. Но это сильно раздражает и обижает.
— Вывод прост: возле задницы ноги толще. Ты действительно не веришь?
— Не хами, Дарий. Сам же говоришь, что дело очень серьёзное... Мне понятен твой посыл: командиры разведчиков на той стороне до сих пор ничего не знают о существовании корректирующего портала. По крайней мере, именно на этом участке, так?
 Чёрт, что-то я действительно несдержан. Нервишки шалят. В подобном общении с Ростоцким человеку трудно оставаться невозмутимым, он постоянно давит.
— Так. Вариант очень даже вероятный.
— И это очень хорошо, есть фора. Мы же не может заглушить Прорез…
Это он к чему?
Тут к нам быстрым шагом подошёл менеджер зала, упитанный человек с бакенбардами, который, переодевшись для работы во фрак и манишку, скрипевшую, как десяток новеньких кожаных ремней, учтиво поведал:
— Господин Ростоцкий, вас срочно просят к телефону. Из мэрии.
Оставшись в одиночестве, я быстро доел мороженое и опять повернулся к окну.
Гадство… Чувствую, не будет мне поддержки.
Поначалу я в упор не замечал проплывающего мимо праздника жизни. В глазах стояла хрустальная лента водопада, разбитая на пять гранитных ступеней. Как сейчас вижу… С последнего порожка поток ледяной воды срывается вниз отвесно, страшно, но после, падая на отлогий доломитовый изгиб, плавно скользит по нему, частично гася энергию удара, остаток которой принимает огромная ровная плита. Возле неё нет феерических брызг и водяного тумана, всё остаётся в природной чаше озера цвета глубокой синевы. Там очень красиво и почти спокойно, на пляжиках из мелкой гальки можно отдыхать — в оазис не задувают ветра, а согревающее камни солнышко — частый гость.
Часть принимающей удар плиты почти сухая. Именно на ней ярким жёлтым Прорезом раз в неделю три часа пламенеет портал, часы сверять можно.
Многие ли из нас имеют возможность по-настоящему прикоснуться к Тайне? Не так, чтобы телепередачку посмотреть со зловеще комментирующим мутные снимки ведущим, а чтобы в реальности, которую только ты считаешь таковой — больше никто не поверит! Часто ли подворачивается людям такая возможность? И Винни, и Лёшка были готовы, они вообще молодчаги. Но… Ростоцкий меня не поддерживает.
Страшно было? Да.
Винни — молодец. Он наш талисман. Всегда рядом, готов посоветовать, успокоить, тщательно выговаривая русские слова своим тихим шипящим голосом. Этот философ-охотник со смешными бровями гномика и обманчиво простецким выражением лица с завидным постоянством устраивает дела разведгруппы так, что всё заканчивается хорошо. Живой оберег. Он всегда внимательно следит за нами и своевременно сообщает мне, что, по его скромному мнению, я должен учесть. Мудрый восточный ангел с дубленой кожей и добрым сердцем, он охраняет нас с Лёшкой так заботливо, словно мы дети неразумные. А мне предстоит оставить его в одиночестве среди этих скал! Конечно, он более чем опытный охотник и придумает, как и где замаскировать позицию… Он умеет сутками сидеть в засаде без движения, и ты при всём желании не увидишь его, находясь в десяти метрах от вьетнамца. Только все эти доводы не помогали, я просто боялся оставить его одного и потерять друга, даже почти плюнул на всю эту затею...
Когда мы вернулись к водопаду, то я минуты три не мог вымолвить ни слова от радости, что он жив и невредим, почти не слышал доклада. Люди важнее любого чёртового Креста — очевидный вывод? А вот ни фига… Уже через пару часов я был готов рисковать жизнью, своей, прежде всего.
Грёбаный ты каларгон, как же мне тяжело было принять решение на проход! А когда решил, то мандраж только усилился. Мы, как могли, отвлекались тасканием сосны, изобретением дистанционного наблюдения, тупо острили, хорохорились друг перед другом, подбадривали… Докладываю: сделать шаг в Неизвестное очень сложно и страшно. Меня, взрослого мужчину, колбасило, как институтку на сопромате. А когда серый, ободранный корнями ствол сухой сосны неожиданно вырвался из рук, то ужас поднял мои волосы дыбом, помню, как машинально схватился за кепку. Словно дикий зверь рвал сосну на себя! Из Тьмы, из Потустороннего.
Мы все уже проходили через Крест. Абсолютно все, таков закон, установленный на Кристе неизвестно кем и непонятно, с какой целью. Но попадающие сюда проходили через порталы не по своей воле, случайно.
А самому, так, чтобы добровольно, слабо?
За окном опять зарокотал автомобильный двигатель и я, очнувшись, привстал со стула, стряхнул с коленей крошки, протянул руку и приоткрыл одну из оконных створок.
А-а… Эту чудовину уже видел мельком, в порту, некогда было рассмотреть, мы только подошли и выгружались. Теперь владелец необычной машины остановил её прямо напротив дорогого ресторана, отлично понимая, что люди в нём обедают всё больше состоятельные, могут и заинтересоваться.
В Манаусе есть два центра технического прогресса: ремонтные мастерские русской общины, что находятся в районе причалов, и механические мастерские горного комбината, в котором, не покладая рук работают немцы. Но именно это чудо техники — дело рук неугомонного рационализатора, хорошо известного в городе и окрестностях. Частная инициатива.
Дьявольская шняга представляла собой сцепку из старенького жёлтого пикапа семидесятых годов выпуска, карбюраторного, и одноосного прицепа, на котором был установлен примитивный, но от того не ставший менее эффективным газогенератор. Это была высокая бочка из нержавейки, в которой при минимальным поступлении кислорода парились нарезанные кубиками разномастные дрова породы «какие нашёл». Выделяющийся горючий газ по длинному гофрированному шлангу подавался от генератора к двигателю. Изобретатель не стал лепить ничего лишнего. Капот пикапа был приоткрыт, шланг заканчивался на воздушном фильтре, всё очень просто. Осталось только повозиться с углом опережения зажигания, и вперёд, на дровах. Впрочем, всегда можно вернуться к привычному бензину. Интересно, какую мощность обеспечивает такое усовершенствование?
Возле авто уже собралась толпа зевак, что владельцу и требовалось. Медленно открыв дверь, он важно прошёл к прицепу, осторожно отвинтил крышку бака, достал из кузова машины холщовый мешок с заготовленным заранее топливом и на глаз накидал внутрь свежих чурочек. Народ восхищённо заохал. Не сомневаюсь, продаст свой агрегат ещё до выходных. Я бы, кстати, тоже не отказался увидеть такой в Диксоне. Загрузил, запалил, и чих-пых по джунглям…
Прогресс шагает по Кристе.
Не так давно немцы наладили серийный выпуск небольших паровых машин. Первые три встали на небольшие пароходики. Головной — «Игарка» — вошёл в состав торгового флота Ростоцкого и теперь курсирует по реке, в том числе и в сторону Диксона. Два последующих двигателя были выгодно проданы в Панизо, там их тоже установили на небольшие суда: «Орка» и «Миледи». Ещё два парохода заложены на верфях чуть южней линии главных причалов, эти останутся в Манаусе. Само собой, и я забился на такой движок, точнее, на готовый локомобиль. Мы постоянно расширяем вокруг Диксона зону безопасности, ведём вырубку деревьев и кустарника, так что топлива более чем достаточно.
Нет никаких сомнений, что вскоре паровые двигатели встанут по посёлкам вдоль реки, а тишину спокойной Леты всё чаще будут разрывать рвущие воздух паром пароходные гудки.
Теперь вот и автотехнику можно гонять на дровах. Гудящий и чадящий прицеп, конечно, будет мешать на бездорожье… Но ведь едет же! И зверьё отпугивать хорошо.

Тем временем вернулся чем-то недовольный Ростоцкий.
Серый кардинал Манауса, как всегда, был одет безукоризненно: светло бежевый костюм из некрашеного хлопка, рукава лёгкого пиджака небрежно подвёрнуты, под ним — белоснежная рубашка-поло, со вкусом подобранный ремень, на ногах крепкие, но элегантные туфли, отмытые до почти стерильного состояния. Настоящий модник, Герман является примером для светского молодняка, ателье и белошвейки не простаивают.
Я ни о чём его не спрашивал, он сам поведал:
— Две недели спокойной жизни, и всё! Что за сволочизм? Только отладишь, только дела пойдут ровно… Нет же! Обязательно появляется очередной умник, желающий дать жизнь своей очередной глупости! Современный человек в своем развитии недалеко ушел от обезьяны, жизнь его определяют те же законы, что и десятки миллионов лет назад. Чем выше прогресс, тем хуже отбор,  и больше идиотов. Чувствую будущее опять не сулит человечеству ничего хорошего. Даже здесь, где условия выживания общины гораздо более суровы, чем на Земле, а от каждого руководителя, начиная от самого низшего звена, требуется максимальная рассудочность и производительность. Но негативный отбор, оказывается, правит и на Кристе, а болтать языком гораздо выгоднее, чем вкалывать — меньше энергозатраты, срабатывает инстинкт!
Тут уж я спросил, чисто из вежливости, раз уже он начал рассказывать:
— Кто на этот раз?
— Сопляк! Очередной перспективный сынуля богатого землевладельца, которого губернатор неосмотрительно пристроил в департамент. Представляешь, этот идиот решил, что уровень безопасности, как и внутренней культуры населения Леты требует запрета горожанам носить оружие! Мол, теперь уже не требуется! Для всеобщего, видите ли, блага и спокойствия мамаш! Папке, хоть и добренький к элите, но человек умный, посмеивается. Однако формально он должен провести по этому вопросу совещание. Инициатива!
— Давай этого сынка ко мне в Диксон, мигом мозги на место встанут.
— Что ты… Обгадится в первый же день… Пора освежиться. Вот хорошо, что вы здесь, Теодор, — обратился он к подошедшему официанту. Постоянному официанту, замечу, Ростоцкого обслуживает только он. — Лимонад с мятой, пожалуйста, только не очень холодный. Дарий, что-нибудь ещё?
Я отрицательно помотал головой.
— Что делать будешь?
— Нет бы ему заниматься культурой, что и поручено этому деятелю! Придумаю… — задумчиво молвил он, через стекло фужера разглядывая двух дам, что сидели за два столика от нас. — Надо будет перекинуть его на другое место. Туда, где каждая ошибка будет кричать о глупости, а печальный результат руководства проявится сразу же. На коммунальное хозяйство, например, тамошние прорабы быстро скрутят ему голову, и папаша не поможет. Да чёрт с ним, разберусь! Лучше расскажи, что ещё увидели на той стороне?
Ещё… Рассказывать можно бесконечно.
Альпийские скальные зоны, неприступные барьеры утесов и крутых обрывов вдалеке, пугающая высота перевалов, выводящих путника неведомо куда. Напрягая зрение, мы, стоя в начале пути, напряжённо вглядывались в очертания незнакомых гор, стараясь различить распадки, пики и ущелья, но перед нами по-прежнему был только абрис гранитных скал. Потом солнце вдруг выплыло из-за дальней горы со снежниками на вершине, и сразу же всё небо неизвестной планеты залила ровная лазурь.
Уклон небольшой. Туман волнистыми струями косо поднялся вверх, и вдалеке открылась бескрайняя долина. Надеюсь, что бескрайняя.
Не знаю, что это было: истинная красота гор или же просто ожидание романтики открытия. Я чувствовал свежесть мыслей, упоение открывшимися неведомыми далями и чувство превосходства над всем сущим. Новый мир был виден, точно декорации в огромном современном аквариуме — настолько густым казался мне воздух, заполняющий эти бездны... Он дрожал, сгущался, становясь всё более похожим на дым. Переваливаясь между пиками, в ущелье влетали порывы ветра, и из правой лощины, зарождаясь на наших глазах, поднимались потоки тумана. В горах так всегда к полудню — из прогретых долин возносятся потоки влажного воздуха. Соприкасаясь с воздухом снежников, прозрачная влага обращается в мистический туман, состоящий из мириад мельчайших взвешенных капель. Ежесекундно меняющие свою форму клочья поплыли прямо через нас, собираясь в нечто новое; вот получилось молодая тучка, медленно начавшая свой путь в высоту...
Концентрат  горной романтики, я три десятка кадров нащёлкал. У нас ведь ничуть не хуже. Ан нет… Заграница манит. Там всё кажется более ярким, выпуклым.
— Примерно то же самое, что и по нашу... — наконец ответил я без лишних прикрас. — Лето стоит, благодать. Относительно тепло, несмотря на горы, возле которых расположен Прорез. Прямо от выхода из грота начинается узкое ущелье, которое сразу сворачивает к югу, по нему бежит тот самый ручей. Для дальнего рейда нужна соответствующая подготовка, поэтому мы прошли всего с полкилометра. Но и этого хватило, чтобы увидеть огромную саванну внизу. Да, это не джунгли, зелени мало и она другая. Спуск пологий, удобный, каких-либо природных препятствий я не наблюдал.
— Пешком шли?
— Технику к водопаду очень сложно доставить, разве что мотоциклы. Их ещё найти надо, для езды в горах не всякий подойдёт.
— Знаю! — откликнулся он. — Был печальный опыт, две операции.
Лимонад — это вовремя. Прохладный освежающий напиток помог мне собрать мысли и нервы. Я ведь знаю, что будет дальше.
Ростоцкий выдул целый стакан, налил из кувшина ещё и только тогда начал:
— Ты же видишь, Дарий, сколько у нас дел.
Ну, начинается.
— Давай вместе посмотрим на текущую ситуацию и подведём некоторые итоги, чтобы не было обид, хорошо? Итак, Дарий, отметим, что тобой сделано. Во-первых, у нас появился Диксон — самый настоящий форпост, отлично укреплённый населённый пункт на Лете, фактически прирезавший к цивилизации огромный кусок реки. Эта территория, обрати внимание, отошла не к абстрактному Манаусу, а к русской общине. Ты понимаешь значение такого расклада?
Я открыл было рот, но Ростоцкий решительно поднял ладонь, призывая меня помолчать — вот такое у нас совместное обсуждение.
— Из твоих же отчётов ясно, что Диксон отлично защищён со всех сторон, ты даже написал в отчёте про контур безопасности. Крепость очень удобно расположена, имеет выход на сухопутную магистраль, причём уже разведанную на большом протяжении. Так? Отлично. Сколько сейчас там людей живёт?
— Восемнадцать, не считая населения Форт-Восток.
— А их ты почему не считаешь? Там же Карлос Круус обосновался, вроде бы, известный охотник-промысловик из Никарагуа.
— Он из Коста-Рики, — поправил я. — С ним Эмма, его жена, старший сын Адам с супругой и двое младших. И овчарка.
— Видишь, образовался целый анклав! — обрадовался Герман. — И, что очень важно, анклав практически самофинансируемый, Дар. Во-вторых, ты наконец-то нашёл золото, полностью выполнив поставленную тебе, как руководителю, задачу. Пусть его пока не очень много…
Я, почувствовав обиду, нахмурил брови.
— Да не дуйся ты, как барышня! Золота пока что мало в стратегическом плане, хотя его вполне достаточно для дальнейшего развития общины. Надеюсь, и твои люди довольны, получая полновесные монеты?
— Вполне, — признал я.
— И это тоже очень важно! — он строго помахал в воздухе указательным пальцем, показывая официанту, чтобы тот не приближался. — А теперь глянем на перспективы. Признаюсь, северное течение Леты занимает меня гораздо больше её южной части. На югах, знаешь ли, выше плотность населения, гораздо больше независимых рейдеров, всякой мути, шастающей по притокам. Север же практически не исследован… Но нам пока даже не нужно углубляться далеко! Буквально рядом с тобой есть ещё одна крепость, ты не забыл? Там тоже есть магистраль, правда, затопленная, болота мешают. Но твои же данные указывают, что джунгли в этом регионе не пустынны. Этот восточный форт, сложенная из плит площадка «космодрома» — я согласен называть её именно так, большой каменный мост через реку Меконг. Кстати, твой вьетнамец предложил название?
Я неопределённо дёрнул плечом.
— Одним словом, разведывать и разведывать! Если в захолустном форте обнаружились монеты, а прилегающем к нему ручье — россыпное золото, пусть и редкое, да мелкое, то я вправе предположить, что участок очень перспективен, ведь недаром он некогда был заселён таинственной Цивилизацией Заброшенных Мегалитов. Вывод однозначен: требуется дальнейшее развитие анклава. Скажи, сколько людей, по твоим прикидкам, может принять Диксон в ближайшее время?
— Ну… Мы уже восстановили каменный дом по соседству и рядом ставим два сруба, возведён частокол вдоль ручья и по дуге к крепости. Думаю, в нынешнем состоянии поселения ещё человек десять примем.
— Ты даже не представляешь, как меня это радует, Дар! — олигарх громко щёлкнул пальцами, и официант таки подскочил, чтобы получить заказ на ещё один кувшин лимонада, становится жарко.
— А вот меня не особенно, — признался я. — Гонка в таком деле только мешает, ведь мало соорудить жильё, инфраструктуру нужно развивать комплексно.
— Именно за это тебя и ценю, — тихо произнёс Ростоцкий. — Заметил, что я ни разу не засылал к вам ревизию? Потому что уверен в твоей порядочности. Будь ты коммерсантом или тяготей к политике… Впрочем, тогда я вряд ли поручил бы тебе такое дело. Извини, Дарий, но ты безнадёжный романтик, на которых держится освоение нового мира. Хорошо сходишься с людьми, грамотен технически, выдержан, смел. Неплохой руководитель.
— Всего лишь неплохой?
— Что есть, правду говорю. Желание и силу вижу, а вот опыта не хватает. Если бы была такая возможность, отправил бы тебя на обучение, на стажировку. Увы, таковых мест в Манаусе, пожалуй, нет. Местные вожди тебя только испортят, а у меня, извини уж, примитивно нет времени.
— Не рвусь в учёбу, — поторопился объявить я.
— И напрасно… Ты умеешь проявлять инициативу, вон какую заявку забабахал! — сказав это, он полез в карман пиджака и положил на стол знакомую фотографию, на которой была изображена фанерная табличка с надписью: «Территория принадлежит России. Дарий Квачин, командир группы спецназа, зона ответственности «Магистраль», участок п. Диксон – Форт-Восток, – р. Меконг – хр. Путорана. Платформа-4. Добро пожаловать в гости!».
Я и снимал, выслав её шефу в приложении к отчёту.
— А ведь после всех этих находок, оперившись и укрепившись, ты бы вполне мог натыкать таких же табличек по всей реке и на подходах с суши, объявив себя вольным поселением… Народ у тебя есть, боевой, обстрелянный, кое-какие неучтённые ресурсы тоже. Вы ведь до сих пор дербаните поселение голландцев и их потаённые схроны, не так ли? Можешь не отвечать, это очевидно. И как бы мне пришлось поступить? Выковыривать вас, воевать со всеми вытекающими издержками процесса... Ты действительно порядочный человек… Ну ладно, сейчас о другом. Повторю ещё раз: видишь теперь, сколько у нас важных дел впереди? А ты мне что предлагаешь?
Вот мы и пришли к самому главному.
— Предлагаю разведку нового мира.
— Ещё одного? — хмыкнул он, прищуриваясь и чуть склоняя голову. — А с этим мне что прикажешь делать?
— Разведывать дальше, — несколько неуверенно пробормотал я.
— Золотые слова говоришь! — Ростоцкий обозначил хлопок в ладоши. — Осталось только подобрать надёжную кандидатуру, так? У тебя совершенно случайно нет подходящих кандидатов, на днях провалившихся к нам через Прорез на Аракаре? Ты предлагай, Дарий, предлагай смело, не стесняйся, кого же мне слушать, как не тебя… Дай мне цельную личность, способную на героические свершения! Понимаешь, мастеровых у меня хватает, охотников всех мастей, в общем, идеальных исполнителей. А вот с инженерами туго... С руководителями — вообще швах.
Он со злостью хлопнул по столу так, что посуда задрожала. Посетители таверны начали оглядываться.
— Дарий, чего тебе здесь не хватает, а? Вокруг всё кипит. В Панизо опять неспокойно, в Омахе вообще чёрт знает, что творится! Не хочу говорить заранее, но и в Манаусе начинаются проблемы, и их нужно купировать сразу… Признаюсь тебе, я совершенно не ожидал, что всё повторится и тут! Вот, например, мы объединили вокруг Манауса огромный участок реки и земли по соседству. Условия жизни тяжёлые, человеческая цивилизация на Кристе пережила откат… От каждого требуется полная отдача, а от людей умных, активных, творческих — напряжённая работа мысли, фраза «рационализация и изобретательство» на этой планете перестала быть пустым звуком! Это тебе не смартфоны клепать… Но кто оказался самым успешным? Умные? Нет! Наиболее мобильные и социализированные, то есть, те, кто готов срываться с родных деревень да ферм и переехать в большие города чтобы прекрасно там прижиться! Это не изобретатели и рационализаторы, они просто умеют отлично толкаться локтями! Сейчас эти люди приходят во власть, в структуры управления. Получается, что мы, как и на Земле, всё больше объединяясь в комфортные сообщества, лишь ускоряем деградацию интеллекта — всё решает негативный отбор. На первый ценностный уровень опять, чёрт возьми, выходит способность человека поддерживать «нужные отношения», и только на второй — всё остальное: профессионализм, грамотность, творческие способности, действительно полезные для общества умения, навыки. Так что перспектива меня не радует. Все хотят в город, в белые воротнички! Если ты пропадёшь, то кто тебя заменит в Диксоне?
— Но я не изобретатель и не рационализатор, — напомнил я.
— Ты руководитель, а это гораздо важней! Тебя люди уважают, прислушиваются. Кроме того, ты хорошо проявил себя в боевых условиях: принимаешь верные решения, бережёшь личный состав. Дарий, напомню: вокруг крупных городов Леты опять активизировались пираты, постоянно возникают новые группировки. Насколько я знаю, вам в Диксоне уже пришлось пару раз столкнуться с забредшими рейдерами, которых прошляпили на Каймане? А зорги? Тебе этого мало?
— Более чем достаточно, — признал я.
— Вот. Рад, что ты это понимаешь. Нам бы здесь разобраться с проблемами и вызовами… Что ты можешь предложить мне в новом мире? Пока что ничего. Вот если бы ты прямо сейчас сказал: «Герман! Как только мы вышли в ущелье, сразу увидели слева золотую жилу в обнажении, а справа огромный автопарк, — о, счастье! — никому не нужный!»… Но ты молчишь, потому что и сам не имеешь ни малейшего понятия, что там есть, и чего нет. А я скажу тебе так: эта такая же дикая планета, как и наша. Там придётся начинать с нуля, только с уже обжившимися конкурентами под боком в лице пусть пока и неопределённых, если не мифических, американцев... Что ты так на меня смотришь? Да я вообще не верю в счастливый исход экспедиции! Вас сожрут точно так же, как и пришлых удальцов. То самое чудовище и схряпает! Кроме того, подобная экспедиция требует серьёзного финансирования, подбора кадров, средств спасения и усиления, надёжной радиосвязи, постановки базы. Немыслимый в текущих условиях геморрой с отвлечением средств. И всё ради чего, поделись, ну же?
Он откинулся на спинку и устало прикрыл глаза. Это не поза, вкалывающий чуть ли не круглосуточно Ростоцкий действительно выматывается до предела, не заметить этого невозможно. Я придвинул массивный стул поближе, положил локти на столешницу и вслух повторил то, о чём подумал полчаса назад:
— Мы все уже проходили через Крест. Абсолютно все, таков закон, установленный неизвестно кем и непонятно, с какой целью. Хотя все мы понимаем, что есть авторы проекта. Хрен с ними, пусть это будут инопланетяне, представители развитой цивилизации. Это не матушка-природа хулиганит, а некая высшая сила, с непонятной пока целью устроившая на Кристе глобальный эксперимент! Мы — жертвы. Никто не хотел влететь в блуждающий по водоёмам портал, никто из людей Леты, находясь в здравом уме, не полез бы добровольно в искрящий Прорез, вызывающий стойкие ассоциации с молнией, высоким напряжением! Это очевидно. Однако всё изменилось после того, как мы нашли каменное полотно с раскладом на русском языке! Корректирующий двухсторонний портал — не река с течением, в него случайно уж точно не угодишь, хотел бы я посмотреть на дебила, сунувшегося под водопад без точных сведений… Но жёлтые Кресты существуют. Вопрос: зачем? С какой целью они поставлены и чего от нас ждут организаторы эксперимента? Проход между мирами открыт не случайно… Лично мне понятно — это Зов, приглашение тем, кто готов рискнуть! Мы начали активно расширять зоны поиска, и получили послание, ведь оно могло быть установлено в форте не тысячу лет назад, а совсем недавно — в качестве реакции, итога некой проверки… Туда нужно идти! Ты говорил об автопарках? А что, если они действительно есть, потому что правила игры на Платформе-5 кардинально другие? И золото есть! Тему надо забивать, тут кто не успел, тот опоздал… Знаешь, чего я боюсь? Вот откажемся, и больше никаких посылок в нашу сторону не будет. Никогда. Живите, как хотите, сбоку от осевой эксперимента, ворочайтесь в болоте тупыми исполнителями чужой воли. А новую панель покажут зоргам, с соответствующими надписями на их языке!
— Зорги? — переспросил Ростоцкий с новым интересом. Возможная конкуренция для олигарха — вечный стимул. Надо бить в эту точку. — Кстати, как ты думаешь, они могли бы туда сунуться без получения послания? Всё-таки не люди, бес знает, на что способны эти зелёные черти…
— Да не… Не верю я в это. Корректирующий портал, конечно, готов принять любой объект, в том числе и биологический, но наши гоблины не дурнее нас.
— Но они могли подсмотреть, как через Прорез проходят люди, — возразил собеседник.
Вот об этом я не подумал.
— Можно только гадать. Факт таков: поблизости от водопада мы зоргов не видели. Их, похоже, вообще не бывает восточней Меконга.
— Не было, — быстро поправил меня Герман. — После такого оживляжа и регулярных передвижений вашей группы в предгорьях могут и заинтересоваться.
— Так вот же! — обрадовался я.
Он вздохнул ещё раз, огляделся и посмотрел на часы.
— Давай сделаем так. Я тебя услышал. Считай, что воспринял. Информация очень интересная. Существенная, однако на сегодняшний день, скажу тебе прямо, не актуальная. Предлагаю включить тему в долгосрочный план работы, спокойно наблюдать, тем более, что график открытия портала известен, постепенно готовиться. А уж потом, по мере того, как будет развиваться ситуация…
Капец, товарищ Квачин, тема умирает. Знаю я эти бюрократические закавыки! Уж кто-кто, а Ростоцкий легко может заболтать, а потом двинуть за угол любую инициативу, если она противоречит его планам. Меня буквально потряхивало от отчаяния и злости, хоть дерись!
Естественно, всегда найдутся причины и факторы, которые легко объявить первостепенными. В конечном итоге возня возле водопада людям просто надоест, и жёлтый Прорез можно будет украшать ограждающими ленточками и табличкой с надписью «Провал закрыт на ремонт».
Я не мог найти нужных слов. Бесполезно, он меня не поддержит.
— Вижу, как ты разозлился, Дар... Пойми, всё правильно говоришь! И всё не вовремя! Можешь обижаться, сколько угодно, психовать, но окончательное решение в этой истории принимаю я. Мы с тобой люди взрослые, так что прими адекватно вот такой приказ: тебе категорически запрещено заниматься отсебятиной! Группе больше на ту сторону не соваться, до особого распоряжения. С этого момента все усилия общины Диксона направить на исследование сектора южней, в районе заброшенного форта, а также на противоположном берегу Леты. Зная твою личную удачливость, я готов услышать вести о находке новых мегалитов прямо под боком. Например, об остатках огромного каменного моста, некогда перекинутого через саму Лету! — напоследок он попытался отшутиться. — Не смеёшься? Ладно. Ты всё понял?
— Так точно, шеф! — рявкнул я.
— Эх… Тьфу ты! Я обещаю тебе вернуться к этой теме, хорошо?
— Так точно!
Он с силой пнул ногой ножку стола и тарелка с фруктами, стоящая на краю, опрокинулась на пол, — официант тут же метнулся к нам, за ним и второй поспешил.
А мог и в ухо въехать! Жаль, что не въехал, я был не прочь подраться прямо здесь.
— Извини, Дарий, мне пора, дела ждут. Ты сейчас куда?
Чтобы не мешать важному разговору, обслуга в мгновение отпинала плоды в сторону и собирала их уже там.
— В оружейный, — сказал я, переводя дыхание.
— А когда на Кайман?
— Как дела пойдут. Завтра или послезавтра.
Он встал, аккуратно отложил салфетку и порадовал меня напоследок.
В довесочек.
— Письменное распоряжение доставят вечером с нарочным. В гостиницу. Приходи в себя и начинай работать.
— Понял.
—До встречи.
Нужно посидеть тут минут десять в одиночестве. Остыть.
Боюсь, что в таком состоянии на улице кого-нибудь зашибу.
Добро, Ростоцкий. Я попробую подчиниться. А там посмотрим.


(Скачать в TXT)
(Скачать в Fb2)
Всего комментариев: 1
avatar
0
1
Добро!
avatar